И тут царевна Сугар вновь заговорила, и каждое первое слово вонзало в меня нож, а каждое второе – проворачивало его лезвие с особой жестокостью:
– Первый раз я села на коня, когда моя мать еще кормила меня молоком. Нет никого, кто лучше меня владел бы луком или кинжалом. Женщины моего племени славятся плодовитостью – не пройдет и года, как на свет появится княжич, наследник-Дракон. Разве есть у вас какие-то сомнения, что я стану для вас прекрасной женой, князь?
Лоркан обескураженно заморгал, не зная что ответить.
Я тоже молчала, гипнотизируя взглядом место, где робкая и тонкая золотая струна соединяла судьбы Сугар и Лоркана воедино. Они были предназначены друг другу.
* * *"
"Царевна взяла Лоркана в оборот сразу же после знакомства, не отходила от него ни на шаг, а князь и не возражал. Сидя у шатра, который выделил Шона для нашей посольства, я рассматривала желтые степи и деревянные загоны, в котором халги заставляли лошадей выполнять элементы дрессуры – перепрыгивать через туго натянутые веревки, двигаться горделивой рысью или высоко подкидывая копыта.
Везде и всюду меня сопровождал Птичье Перо. Его имени я так и не узнала, а голос слышала лишь единожды. Показывая мне как, халгские женщины плетут амулеты из разноцветных нитей и птичьих перьев, предназначенных для охраны сна и приманивания благих духов, он хрипло выдохнул:
– Воздух пахнет дымом.
Я подняла взгляд, в надежде на то, что Птичье Перо продолжит, но он лишь покачал головой. Застучали друг об друга косточки, вплетенные в черную гриву, заскакали солнечные блики на ястребиных перьях.
– Горький дым пророчит беду. Война близко.
– Может, виноваты ваши ритуалы? – я с трудом проглотила тугой ком, вставший поперек горла. Прошлой ночью Сугар втянула Лоркана странную игру, исполняя танцы под глухой бой барабанов, и вместе они жгли птичьи перья и тонкие, почти прозрачные косточки неизвестного животного.
Тем вечером Лоркан встретил меня у шатра.