Я молилась, чтобы Лоркан, еще не до конца привыкший к истинной форме, не поддался, не пропустил удар или укус, который раздробил бы плечо или порвал кожистые перепонки на крыльях.
Поддерживая друг друга, мы с Марной побрели через сад к развороченной ограде, надеясь оттуда разглядеть, что происходит в столице. Я не отрывала взгляда от неба, следя за силуэтом рубинового цвета с тоской и надеждой, а Марна, истощенная после битвы с Эрооло, пошатывалась на каждом шагу.
Пальцы потемнели и покрылись ожогами – последствие яростной магии, что рвалась сквозь нее, не видя препятствий.
– Я пуста. Больше ничем… – всхлипнула она и осеклась. Отчаяние в хриплом голосе резало слух, но я все еще верила в лучшее. Сердце болело: за Лоркана, за Снорре и Мерани, который пропал без вести. За всех тех, кто был искалечен и убит ради чужой жажды власти и отмщения.
– Осталось только ждать, – прошептала я, аккуратно ощупывая затянувшуюся рану от клыков Кассади. Рваные края сомкнулись, но боль продолжала терзать меня, тягучая и терпеливая, как ласковый убийца.
Гвардейцы, плавно опускаясь, в метре над землей оборачивались людьми и, обнажив сверкающие бликами мечи, рвались в бой. Каменные рыцари не ожидали отпора, а потому почти без боя сдавали позиции, пятились и не слушали команд Асты, которая металась среди своих воинов, верхом на вороном жеребце. Паника в рядах тюррского воинства расходилась во все стороны волнами и возвращалась в центр, с каждым витком захватывая все больше и больше пространства и растерянных, теряющих самообладание, рыцарей.