Я словно ходила по тонкому-тонкому краю, который грозился вот-вот обрушиться и повлечь за собой целую череду проблем.
Пока мы с Лорканом перебирали кандидатуры, маг внимательно слушал. Иногда хмыкал себе под нос, но не совался в разговор, как будто точно знал, что князь не утвердит ни одну из девиц в списке. Но как только список иссяк, как он тут же подскочил с кресла и застыл посреди кабинета с воодушевленным видом.
– Друг мой! Леди Ималия! – с торжественными нотками в голосе заявил Одхан, вознося руки к потолку.
Я скептически хмыкнула, тем самым давая понять, насколько трепетно я отношусь к прорицателям. Верховный маг в Аралионе не исполнял роль жреца, да и сам Одхан не производил впечатление человека, сильно привязанного к религии.
– О чем ты? – Лоркан снисходительно улыбнулся, позволяя, впрочем, Одхану продолжить.
– Хочу рассказать об удивительном событии. Мне привиделся прекрасный сон, – туманно заявил Одхан, воспользовавшись повисшей тишиной. Лоркан с любопытством покосился на него и ждал, пока маг насладится всеобщим вниманием и начнет разговаривать нормально. Напрасно он надеялся, маг продолжал нагнетать обстановку.
– Приснилась мне птица с тремя глазами.
Я округлила глаза, не в силах поверить, что действительно это слышу. Сказания о трехглавом вороне уходили своими корнями глубоко в историю Аралиона. По легенде, именно этот ворон подсказал Дракон-Отцу Вергельду, где искать место для основания нового княжества. Он направил Дракона в захудалые земли, где жители страдали под гнетом феодала-тирана. Измученные и истощенные, они встретили его как своего нового властелина.
В историю о трехглазом вороне я не верила, полагая, что это ни что иное, как аллегория. Но глаза князя расширились от изумления – слова Одхана он принял за чистую монету. И только Снорре был согласен, что история с вещим снов – полнейший бред.