И с учебой. И с…
— Похвальный энтузиазм! — надменная ухмылка ожесточила черты его лица. — Но сегодня я получил отчет Макарова по вашей группе. Тревожный отчет.
— И? Что в нем тревожного?
— На этой неделе ты проспала и опоздала на четыре первые пары. Из четырех.
— Какое это имеет…
— Ты без сил! И дальше будет только хуже!
Юля внутренне содрогнулась от его слов. Подобная перспектива пугала.
— Так что там с нашими каторжниками? — попыталась уйти от ответа.
Не вышло. Мрачнея все сильнее с каждой новой секундой, Серп холодно прогромыхал:
— Тебя скоро от ветра начнет шатать! Он тебя хоть кормит?
— Конечно! — огрызнулась она, теряя терпение.
— Не понимаю. Пытаюсь, но пазл не складывается. Почему он позволяет тебе работать? Что это? Очередной его закидон? Или ваша супер-конспирация?
Девушка недоуменно уставилась на мужчину.
— Он позволил мне работать в клубе, потому что я… попросила его об этом.
— Сама?
— Да, сама.
— Зачем это понадобилось?
Попова уже собиралась ответить что-то колкое, но в последний момент прикусила язык. По коридору мимо них дружной гурьбой пронеслись студенты второго курса.
— Доброе утро, Марат Евгеньевич!
Каримов поприветствовал их легким кивком головы и сдержанным:
— И вам не хворать.
— У нас лекция сейчас в двести первой аудитории?
— Да, все без изменений. Пусть староста спустится к вахтеру и возьмет ключи.
Когда в коридоре вновь воцарилась тишина, мужчина припечатал Юлю к месту строгим внимательным взглядом. После чего сухо буркнул:
— До первого замечания!
— М-м-м?
— Так и быть: твои языкастые подзащитные останутся в общежитии.
Не веря собственной удаче, Попова подпрыгнула на месте и восторженно захлопала в ладоши, приговаривая:
— Спасибо! Спасибо! Огромное спасибо!
— Тебя это тоже касается!
Она замерла на месте подобно каменному изваянию.
— Ме… меня? — уточнила, заикаясь.