Медленно, миллиметр за миллиметром, она прикрыла их, инстинктивно обняла Марата за шею, притягивая к себе еще ближе, и… ответила. Пылко. Самозабвенно. Буквально млея от его прикосновений.
Да и могло ли быть иначе? Он готов был сожрать девчонку одними лишь поцелуями. Готов был присвоить и поработить ее. Лишить воли. Заставить подчиняться. Каримов то действовал страстно, нежно, растягивая удовольствие. То полностью терял над собой контроль, просто дурея от похоти. В те секунды Марат углублял поцелуи, полноценно властвуя в глубинах ее рта, и ревностно кусал ее губы, вынуждая недовольно хныкать.
Впрочем, эта маленькая бестия ничем ему не уступала. Потерявшись в ощущениях, она плотно прижималась к нему, впивалась ногтями в плечи, шею, голову и тоже не упускала возможности вцепиться в него своими зубами. Все, чего жаждал мужчина в такие моменты — разложить нахалку прямо здесь и наглядно продемонстрировать, для чего создана женщина.
— Марат… — судорожно всхлипнула Юля, хватая воздух открытым ртом, когда он (собственнически зацеловывая ее шею) скользнул рукой под тонкую блузку, под бюстгальтер и принялся умело перекатывать между пальцами ее чувствительный сосок. — Боже! Марат! Что ты…"
"«Дьявол, как же нежно она мое имя произносит! Я только от одного этого кончить могу! Черт подери, охрененная девочка! Сладкая малышка!»
— Ш-ш-ш! — мучительно скривившись, Каримов вновь заткнул ей рот поцелуем, чувствуя, что дуреет от кайфа.
«Будешь моей! Однажды. Ты. Будешь. Моей. Я заберу тебя у него! Заберу!»
Громкий стук в окно вернул мужчину к реальности. К реальности, в которой они все еще находились посреди оживленной трассы. Нехотя оторвавшись от Поповой, он обернулся на звук.
Опуская стекло с водительской стороны, Марат мог думать лишь об одном:
«Хочу ее! Черти адовы, как же сильно я хочу ее!»
— Совсем охренели? — начал без прелюдий нарушитель спокойствия. — Другого места не нашли? Больше тебе потискать свою бабу негде?
Юля вздрогнула от его слов. А Каримов взбесился.