— Кругом один Каримов!»
С грустью осознав, что больше не уснет (а так хотелось хорошенько вздремнуть перед рабочей сменой), Юля громко зевнула, потянулась в кровати и открыла глаза. В комнате царил полумрак. За окном уже стемнело.
— Можете больше не шептаться, — прокряхтела она, взяв в руки телефон, дабы свериться с временем и отключить будильник, — я уже не сплю…
Соседки виновато покосились в ее сторону.
— Извини! — скорчила виноватую рожицу Тоня. — Разбудили тебя?
— Все нормально, — Попова вновь жадно зевнула.
По сути, так и было. Юля проснулась лишь на пятнадцать минут раньше запланированного времени. Но ощущала себя так, будто весь день вагоны с углем разгружала. Сказывалась хроническая усталость и переутомление.
Рабочие смены давались девушке все труднее и труднее. А учеба…
Прямо холодок прошелся по ее коже при одном упоминании о ней.
«Плохо! Все очень-очень плохо!»
С того дня, когда она страшно разругалась с Каримовым и выгнала его из своей комнаты, прошла уже целая неделя.
Во-первых, да — Серп действительно лютовал. Больше всех не повезло его собственным дипломникам и студентам, пишущим курсовые под его чутким руководством — вот уж с кого он три шкуры драл!
Таким требовательным и непреклонным Юля его прежде не видела.
Во-вторых, эта самая требовательность распространялась и на нее."
"Вернее, на ее обязанности старосты. Обязанности, которых стало еще больше. Словом, проблемы у Поповой множились в геометрической прогрессии.
«Плевать на них! — тяжелый вздох.
* * *Что до всего остального… после случившегося между ними Каримов потерял к ней всяческий интерес. Он не смотрел на нее, как прежде.
Не искал взглядом. Да что там! С некоторых пор он ее вообще почти не замечал. Общался с ней будто через силу. Сквозь зубы. По необходимости. Держался холодно и отстраненно. Умом Юля понимала, что очень сильно обидела его. Но подойти и извиниться… нет, она не могла.