— Обстоятельства изменились. Коменданту я сообщу о них утром. Юля, ступай к себе!
Попова растерянно возразила:
— Но мне же запрети…
— Спать, я сказал! Метнулась отсюда, сверкая пятками! Живо!
Марат намеренно рявкнул так грубо, что даже вахтер напрягся, не смея ему возражать. Не говоря уже о Юле, которая маленьким ураганом сорвалась с места и побежала внутрь. Хорошо. Большего ему на сегодня не требовалось.
Кивнув мужичку-вахтеру на прощание, Каримов довольно быстро добрался до своего автомобиля. С глухо колотящимся сердцем удобно устроился на водительском кресле и, блаженно прикрыв веки, вжикнул молнией на своей ширинке.
А когда привел себя в порядок и относительно успокоился, еще минут двадцать провел на парковке общежития, пристально вглядываясь в одно-единственное окно на втором этаже, в котором горел свет.
«Ложись, дуреха! — хмурился недовольно. — Чего же ты не спишь?»
Однако, спустя некоторое время свет погас и в комнате Поповой.
Только после этого Марат облегченно вздохнул и поехал домой.
Но уже в тот момент он твердо решил:
«Все, хватит ей мучиться! Пришла пора довести дело до конца!»
Глава 30
— Виктор Эдуардович, к вам можно? — Юля заглянула в кабинет Макарова (выделенный ему при спортзале), предварительно постучав в дверь.
Мужчина тут же отвлекся от бумаг, которые внимательно изучал секундой ранее, устало потер явно затекшую шею, а после указал ей на свободный стул:
— Конечно! Проходи!
Вежливо улыбнувшись, она прошмыгнула внутрь.
Доковыляла до его рабочего стола, но присаживаться не стала.
Вместо этого протянула куратору список группы и отрапортовала:
— Вот, как вы и просили! До сведения студентов информацию о медкомиссии я донесла — время, дату и адрес.
— Отличная работа, Юля! — удовлетворенно кивнул физрук. — Оперативно!
— Спасибо!
— Так… А что у нас там с идеями ко дню рождения декана? — Виктор Эдуардович вперился в нее строгим требовательным взглядом.