А знание, что тогда в общежитии пихал свой член в руку совсем юной девчонки, которая до того момента вообще никакой член в глаза не видела, и вовсе сводило его с ума. Обескураживало и морально уничтожало.
Он полностью утратил контроль над своими мыслями, желаниями, телом. Каримов просто хотел ее. Хотел так сильно, что от ее робких прикосновений у него даже кишки огнем полыхали. Не говоря уже о жутком стояке, который причинял вполне реальную боль. Если бы Маркелова не вломилась в его кабинет с очередными претензиями… нет.
И прекрасно это осознавал. К счастью для Поповой, Татьяна Петровна все же прервала их. Именно к счастью. Ведь Юля наверняка не пребывала в восторге от перспективы лишиться девственности в стенах института.
От возможности перепихнуться с ним в перерыве между парами, а потом как ни в чем не бывало на занятия идти. Черт подери! Это неправильно!
Признаться, Марат сам не понял, откуда силы взялись и выдержка вернулась. Да только, схватив свою студентку за шкирку, он торопливо вытолкал ее в коридор.
А тот был велик. Очень велик. В своих мыслях Каримов видел более чем отчетливо, как устремляется за ней. Как настигает в коридоре, запихивает в ближайшую пустую аудиторию и вновь набрасывается на ее губы, одновременно пытаясь скользнуть ладонью под ее нижнее белье.
Тем не менее, прилагая над собой просто титанические усилия, он позволил Юле уйти. Дал время все обдумать.
«Два дня! Я оставлю тебя в покое ровно на два дня — сегодня и завтра! Думай, пока у тебя выходные, пташечка. Думай! Не уйдешь от Володьки сама… что ж, я тебе помогу! И теперь точно знаю чем!»
Разговор с деканом выдался непростой. Маркелова — опытная женщина.
Все прекрасно поняла. С первого взгляда. Попыталась отчитать Марата.
Пристыдить. Попыталась вразумить. Не вышло.
Пришлось напомнить дамочке, что отношения с совершеннолетней студенткой хоть и не приветствуются обществом, но уж точно не запрещены.
Татьяна Петровна просто фонтанировала возмущениями, поражаясь его наглости, непреклонности и бесстыдству в данном вопросе, но ничего поделать не могла. А уж когда услышала о планах Каримова незамедлительно перевести Юлю на бюджет, вообще чудом голос не сорвала.
Ох, как же она вопила! Но стоит отдать должное — этот раунд остался за ней.