— Юлек?
Юля кивнула, тепло улыбнувшись ей:
— Я тоже в деле! Хочу расслабиться и забыться…
Обе соседки воскликнули в унисон:
— О-о-о!
— Наша детка!
Тоня так вообще дотянулась до нее и крепко обняла, прижимаясь щекой к ее щеке. Отрицать бессмысленно — они с Муравьевой сильно сблизились после того случая с Каримовым. Теперь их двоих связывала общая тайна. Тайна о том, как Тоня сдала всех студентов общежития Серпу с потрохами, а Юля — спасла ее. И себя. И за это Антонина была безмерно благодарна ей. Безмерно.
— Отлипните уже друг от друга! — беззлобно фыркнула Эля. — Я же ревную!
Все трое задорно рассмеялись, а Муравьева вернулась на свое место.
Весьма своевременно. Подоспевшая официантка, которую Попова отлично знала, водрузила на их стол ведерко со льдом, внутри которого находилась бутылка шампанского. А также выставила три красивых бокала.
— Не надо, Кать! — Юля остановила коллегу жестом, когда та собиралась откупорить бутылку. — Я сама. Беги, у тебя и так работы сегодня много!
Девушка благодарно улыбнулась:
— Приятного вечера! Выбранные вами блюда будут готовы…
— Ступай! — Попова ободряюще сжала ее ладонь.
— Спасибо, Юль!
Девушка удалилась. За их столиком воцарилась тишина.
Все они плотоядными взглядами уставились на бутылку шампанского.
Наконец, не выдержав, Эльвира произнесла:
— Да начнется пир!
— На пустой желудок? — усомнилась Муравьева.
— Так мы же по бокальчику!
Равнодушно пожав плечами, Попова откупорила игристый напиток и наполнила им бокалы до краев.
— Нет, красотки! Сперва фотки! Пока мы не окосели…
— О! Это святое!
Их «грандиозная» фотосессия длилась минут пять-семь.
За это время они сделали не менее пятидесяти кадров на телефон Тони.
Наконец, дополнив историю в своих соцсетях, Закеева подняла бокал:
— За свободу, девчонки! — произнесла торжественно.
— До дна! — потребовала Муравьева. — Все до дна!
Делая крупный глоток из своего бокала, Юля задавалась единственным вопросом:
«А какой он, этот сладкий плен? Какой?»
Почему-то слово плен ассоциировалось у нее с одним конкретным человеком. С тем, о ком думать совсем не хотелось. Но… думалось!
«Если сейчас поцелую тебя, то все… уже не остановлюсь! — набатом пульсировал в сознании его властный хриплый голос.