Приблизившись к столу и заметив разбитую посуду, он изумленно поинтересовался:
— А что тут случилось?
— Ничего, — отозвалась машинально. — Так… небольшое землетрясение.
Секунду спустя, руководствуясь болезненным любопытством, она приблизилась к распахнутой двери и высунула голову в коридор.
Мать и сын в соседней комнате беседовали тихо. Очень тихо.
Но вопреки законам физики, Юля слышала каждое их слово.
— Это как понимать? — негодовала Таисия Семеновна. — Ты что это творишь?
— О чем ты?
— Ты прекрасно знаешь, о чем!
— Нет, не знаю.
— Как ты посмел, Марат? Ты чем думал? Она же еще… ребенок совсем!
— Мне крайне сложно назвать ребенком свою совершеннолетнюю студентку!
— Ах, она еще и твоя студентка?
— Да, а что?
— Ты, очевидно, последнюю совесть потерял?
— Мам, прекращай!
— Я еще не начинала! — тихим шепотом рыкнула на него мать.
— Уж кто бы говорил! Ты сама замуж в восемнадцать выскочила!
— Не сравнивай нос с пальцем! Я с твоим отцом с пятнадцати лет встречалась. И из армии его ждала. И женились мы по любви. А ты? Что себе позволяешь ты? Пользуешься своим служебным положением! Спишь со своими студентками! Тебе взрослых девок мало, что ли? Хочешь опозорить нас с отцом на весь город своими похождениями?
— Мама, не провоцируй меня! И слова выбирай!
— А чем тебе слова мои не нравятся? Я что же, ошибаюсь? Мне все привиделось? У вас с ней серьезные отношения, быть может?
Юля замерла подобно безжизненной статуе.
— Что у нас с ней происходит — только наше дело! — услышала в следующий миг. — Тебя оно никоим образом не касается! И отчитываться перед тобой за каждый свой шаг я не собираюсь!
Женщина еле слышно фыркнула:
— Что и требовалось доказать! — сдавленный смешок.