Добравшись до нужной двери, она обессиленно прижалась спиной к противоположной бетонной стене, щедро выкрашенной голубой эмалью.
И простояла так не менее минуты, прежде чем решилась войти внутрь.
— Привет! — произнесла как можно беззаботнее, торопливо скидывая туфли и избавляясь от плаща. — Есть кто живой?
— Привет, — донесся до нее голос Тони.
И не Тони одновременно. Он звучал так глухо и обессиленно, что у Юли волосы на голове зашевелились, да холодок промчался вдоль позвоночника. Нахмурившись, она обогнула шкаф, служивший своеобразным разделителем комнаты на основную жилую часть и прихожую.
— Ты одна?
— Угу…
— А Эльвира где?
— Ее вчера из клуба Азамат забрал. Вернется теперь только завтра вечером.
— Понятно, — кинув сумку на тумбочку, Попова уселась на свою кровать, поджав ноги под себя. — А ты как добиралась?
— Я? — ее голос дрогнул. — На… на такси!
— Тонь? — настороженно.
Наконец она соизволила развернуться к ней лицом. И Юля застыла от представшей взору картины. Антонина выглядела так, будто безостановочно рыдала большую половину дня. Ее глаза были воспаленными, припухшими. Нос и губы — красными. Судорожно втянув воздух полной грудью, Муравьева отрицательно покачала головой:
— Я… Денису изменила! — прошептала она еле слышно. — С первым попавшимся мужиком!
Глава 43
— Ой! — только и смогла выдохнуть Попова, ошарашенно взирая на соседку.
Не знала, что ответить на подобное откровение. И как правильно отреагировать, не осудив ненароком — тоже не знала.
Шмыгнув забитым носом, Тоня села в кровати, притянув колени к груди.
В ее потухшем взгляде плескалось самое настоящее отчаяние.
— Еще какое «ой»! — отозвалась она осипшим голосом. — Еще какое!
— Погоди, — нахмурилась Юля, припомнив кое-что важное, — но… как ты могла ему изменить…
— Не знаю! — сорвалась на крик Муравьева, крепко зажмурившись. — Я не понимаю! Это было… сродни помешательству какому-то! Я словно взбесилась, когда он прикоснулся ко мне! Ополоумела, когда внезапно поцеловал и затолкал в какое-то подсобное помещение! С того момента я себя больше не контролировала! С того момента… я себе больше не принадлежала! Меня не останавливал и не пугал даже тот факт, что я еще девственница! А потом…
— Да нет же! — поддавшись порыву, Юля пересела на кровать к Антонине и ободряюще сжала ее дрожащую ладонь в своей руке.