Теперь она понимала это вполне отчетливо. А потому, глядя в упор на Марата, тихо ответила Константину:
— Правду! Мы скажем ей правду!
— Всю? — удивленно хмыкнул малой, явно намекая на ту часть «правды», которая подразумевает под собой и новость о ее отношениях с профессором.
И вновь с ее уст сорвалось твердое:
— Да! Всю! — тяжелый вздох. — И будь что будет!
Марат одобрительно кивнул, властно накрыв ее колено своей ладонью.
Большой. Тяжелой. Безбожно горячей. Этот жар просачивался под кожу, расползался по ее напряженным мышцам.
Каримов вел автомобиль одной рукой. В простейшем жесте было столько дерзости, силы и уверенности в себе, что Юля невольно залюбовалась.
А потом вдруг нахмурилась. В памяти как нельзя кстати всплыли его слова.
— Марат? — мягко накрыла его ладонь своей. — Ты что, серьезно подал заявление на Кристину?
Ничего не ответив, мужчина отвернулся и сосредоточился на дороге.
— Марат!
— Что? — строго. — Опять начнешь оспаривать мое решение?
— Нет, — крепче сжала его руку, — не стану.
— Угу."
"— Видимо, Кристина сильно напугана, раз так настойчиво пыталась выйти со мной на связь. Она сообразила, что находится в черном списке, и сегодня позвонила мне с другого номера.
Юля замолчала, прикусив щеку изнутри, дабы сдержать слезы.
Настойчиво игнорируя комок в горле, продолжила:
— У нее… у них могло все получиться, если бы не… мои мужчины!
В зеркало заднего вида она заметила, как смущенно зарделся ее брат.
Марат тоже не остался равнодушен. Уголки его губ дрогнули. Взгляд бездонных темных глаз потеплел. Его тяжелая рука по-хозяйски скользнула чуть выше. С колена на бедро. Интимно. Трепетно. Но в рамках приличия.
— Одного только не пойму, — вновь задумалась девушка, — как у тебя приняли заявление от моего лица? Как приняли улики, добытые незаконным путем?
— Видишь ли, пташечка…
— Пф! — заржал в голос Костик.