И… у них получилось!
— Ты знаешь этих людей?
— Знаю заказчика.
— Отлично! Поехали в полицию.
— Зачем?
— Заявление напишешь.
— Нет! Я не буду ничего писать!
— То, что с тобой сделали — это статья! Они должны ответить за содеянное!
— О! — гневно выплюнула Попова. — Она ответит! Я сама ей отомщу!
— Ваши женские разборки зашли слишком далеко, знаешь ли, — проворчал недовольно. — Где гарантия, что подобного с тобой больше не случится?
Юля медленно отстранилась и твердо произнесла:
— У меня нет доказательств.
Марат внимательно оглядел ее с ног до головы. Пристально. Сантиметр за сантиметром. И кровь устремилась к вискам, вскипая прямо в венах.
Она стояла перед ним, храбрясь из последних сил.
В перепачканной одежде. Босая. В изодранных колготках.
Продрогшая до костей и зареванная до неузнаваемости.
За одно только это Каримову хотелось свернуть кому-нибудь шею.
Но…
«Потом! Все можно обсудить потом! Она же сейчас тут просто закоченеет!»
— Ладно, — скрипнул зубами от досады, — поступай как знаешь! В конце концов, ты у нас взрослая девочка, да?
— Да! — насупившись, Юля растерла соленую влагу по своим щекам.
— Вот и хорошо! — приблизившись вплотную, Марат принялся отряхивать ее одежду. — Вот и успокаивайся скорее! Не пугай мне ребенка своими истериками — он у нас к такому не привык!
— Ре… ребенка? — изумленно. — Какого ребенка?
— Обыкновенного, Попова! Обыкновенного! Племянника моего!
— А где он?
— В салоне сидит.
Пару раз вздохнув полной грудью, девушка кивнула.
А после обхватила себя руками и зябко поежилась.
«Дьявол! Я сегодня усажу тебя в машину или нет?»
В последний раз проведя ладонью вдоль ее спины, по пояснице и как бы невзначай коснувшись упругих ягодиц, Каримов заговорщицки шепнул:
— Давай-ка мы тебя согреем! А то заболеешь еще…
— Давайте, — прозвучало доверчиво.
— Сперва избавься от своих жутких колготок.
— Зачем?
— Если нас остановят сотрудники ДПС, то решат, будто я тебя избил или изнасиловал. А оно нам надо? Лучше сними их. В салоне тепло.
* * *Смущенно прикусив губу, Юля снова кивнула. Затем промямлила что-то вроде «отвернитесь, не смотрите» и потянула вверх подол своего платья.
Но Марат не мог не смотреть. Он следил за ней, подобно голодному волку. Озлобленному. Одичавшему. Мечтающему познать вкус ее плоти.