Я совершил безумный по его понятиям поступок и тем вылез за рамки логики, объясняющей происходящее. Надежды не осталось. Остался только страх.
— Еще предложения есть? — спрашиваю я, глядя в его выпученные, обезумевшие от ужаса глаза и не ожидая ответа задаю свои, четко сформулированные шефом десять вопросов.
Он молчит.
— Взвесим за и против, — предлагаю я, — если вы все рассказываете, то вы: первое — сохраняете в целости вот эти все ваши ценности; второе — упрочаете свое положение, ибо с нашей помощью устраните конкурентов, освободите ступеньки лестницы, ведущей наверх.
С другой стороны, если вы будете упорствовать, будете молчать, то вы: — потеряете жизнь; — потеряете ее в муках, узнав напоследок, что такое боль, не какая-нибудь примитивная, зубная, а настоящая, смертная; — и, главное, все равно расскажете все!
Выбирать вам, но предупреждаю, каждая минута размышления лишает вас десятой части денежного вознаграждения.
Думайте. Время пошло.
Для стимуляции аналитических способностей клиента я применил банальный, но действенный прием — раскладку пыточного инструмента. На придвинутый журнальный столик я в ряд выложил зажимы для пальцев, длинные иглы, щипцы, никелированные кусачки, зажег спиртовку, поставил на нее греться большой гвоздь.
"Подследственный испугался до такой степени, что, по-моему, перестал считать убывающие каждую секунду деньги.
Он сломался на четвертой минуте.
Через час я узнал все.
Клиент получил причитающиеся ему деньги, я — сведения. На том мы и расстались.
Первое, что сделал освобожденный узник — упал на колени ахать над разбитой антикварной вазой.
— Ваза! Ваза-то старинная. Китайская. Я за нее полтыщи долларов отдал! Где еще такую куплю? Где? Надо бы компенсировать…
Вот люди! Мне даже жалко стало, что он так легко сдался.