— Скажите: «Свисток свистел шепотом».
— Татуировки, родинки, шрамы есть?
— Повернитесь. Еще. Поднимите руки. Опустите. Все чисто.
— Высоты, темноты, замкнутого пространства боитесь?
— Какого пространства?
— Под диваном в детстве не боялся сидеть? А в погребе?
— У нас не было погреба.
— Ладно, иди.
— Во сне разговариваете, храпите?
— Я не знаю, я во сне сплю…
Все происходящее напоминало мобилизационную комиссию. Но бросалась в глаза какая-то однотипность всех призывников — средний рост, средняя комплекция, даже внешность какая-то усредненная.
— Куда нас отбирают? — бесконечно гадали мы, — в подводники, что ли?
— Ага. В подводные танкисты, — подмигивали шутники.
— Как это?
— А так. В танки позапирают и в море побросают. Плавай.
Постепенно толкотня в коридорах убывала, призывников оставалось все меньше и меньше. К вечеру на стульях у стен сидело десятка три, покрывшихся от холода пупырышками, «счастливцев».
— Стройся! — приказал старшина саженного роста и, не без иронии поглядывая на наши впалые животы и болтающиеся на подвздошных костях безразмерные армейские трусы, скомандовал: — Всем одеваться и в автобус. Быстро! Вояки. Тоже мне…
— А куда мы едем?
— В карантин.
— Так мы его уже проходили в частях.
— То был карантин, а это будет карантин! — многозначительно объяснил старшина. — Ну, да вы сами поймете. Больше вопросов нет? Тогда айда!
Карантинные странности начались сразу же.
— Нет, ну видели мы бардак в армии, но не до такой же степени! — удивлялись «старики», отслужившие в частях на один-два месяца больше остальных, — это что-то вообще!.
Наконец явился давешний старшина.
— Встали? — как-то совершенно по-домашнему спросил он. — Тогда шагом марш в баню и столовую."
"И в последующие дни нас не заставляли делать ничего из того, к чему мы успели привыкнуть за месяцы службы. Мы не бегали кроссы, не стреляли, не отжимались, не ходили в наряды.