Всю жизнь окружающие считали меня образцовой дочерью, коллегой и подругой. Мне это внушали с самого детства, сразу поставив высокую планку. И я просто боялась открыть душу, показаться неидеальной. Я боялась увидеть в глазах близких разочарование и осуждение.
Лишь однажды, когда Арслан впервые несмело толкнул меня ножкой, я решаюсь. Мне нужно с кем-то поделиться радостью и восторгом, что фонтаном бьют из меня.
Разумеется, первым я захотела набрать Тимура, но быстро осекаюсь, вспомнив его хладнокровные и безжалостные слова.
Потом я все же решаюсь и набираю маму. Да, моя новость будет для нее шоком, и я не знаю, как она воспримет, но я больше не хочу быть одинокой.
Но мама меня огорошивает.
– Эммочка, доченька, здравствуй! – слышится в трубке заплаканный голос мамы. – Как хорошо, что ты позвонила!
– Мама, что случилось? – я напрягаюсь, чувствуя, что произошло что-то неладное.
Как в воду глядела.
– У папы давление скакнуло, мы пытались сами сбить, но становилось только хуже.
– Как он?!
– Сейчас приехала «Скорая», ему сделали укол, кажется, становится лучше…
Я успокаиваю маму, как могу, убеждая и ее, и себя, что все будет хорошо, что папа у нас борец и обязательно выкарабкается. А вечером уже покупаю билет на ближайший рейс, чтобы быть рядом с родителями, поддержать маму, а там буду действовать по обстоятельствам.
Так как живот у меня очень маленький, и его незаметно в свободном спортивном костюме, родители даже не догадываются о моем положении. Я уже решаюсь поделиться с ними радостной новостью, но…
На следующий день у папы случается инфаркт. Мы привозим в клинику его вовремя, врачам удается стабилизировать его состояние, но лечащий доктор запрещает какие-либо волнения, как положительные, так и негативные."
"Я возвращаюсь в Питер через неделю, так и увезя свой секрет с собой.
И тогда, возвращаясь домой в «Сапсане», я принимаю решение, что скажу обо все постфактум: рожу и привезу внука знакомиться с бабушкой и дедушкой.
* * *Я останавливаюсь посреди улицы и делаю глубокий вдох и выдох, но вместо спасительного кислорода острая боль пронзает легкие. Их как будто опаляет огнем, сжигая все внутри напалмом.