С силой, до судороги в пальцах цепляюсь в края раковины и мысленно стону от своей эмоциональной несдержанности.
Меня только что банально «развела» жена моего бывшего мужчины. Взяла на понт. А я, боясь быть разоблаченной, повелась.
Выпрямляюсь до ломоты в позвоночнике, задираю подбородок и разворачиваюсь к Айлин, едва не врезаясь в нее. Мы стоим друг напротив друга, прожигаем глазами и опаляем друг друга неприязнью.
– От кого этот ребенок, Эмма? – в голосе столько презрения и злобы, что я вспыхиваю мгновенно.
«Арслан, мой сильный мальчик, потерпи, малыш. Мама должна разобраться с прошлым раз и навсегда», – мысленно обращаюсь к сыну, поглаживая живот, а Айлин вспыхивает от этого простого действия, как спичка.
– Я спрашиваю, от кого этот ребенок?!
– Мне кажется, ты забываешься, Айлин. Я не обязана перед тобой отчитываться ни в чем. Тем более, с кем спала, и кто является отцом моего ребенка!
Хочу пройти мимо нее, но она цепляется мертвой хваткой в мое предплечье так сильно, как будто его стянули стальными жгутами.
– Нет, милая, ты мне все расскажешь: когда, где и с кем…И не дай Бог это ребенок Тимура…
Ее слова насквозь пропитаны безумием. Глаза лихорадочно блестят, блуждая по моему лицу, что на долю секунды в голове мелькает мысль, что Айлин – сумасшедшая. У нее какая-то больная, извращенная любовь к Кадырову.
Страх за жизнь моего малыша опаляет меня изнутри, скручивая все внутренности тугим узлом.
– То что? – бросаю коротко, несмотря на страх, что душит меня. По спине медленно крадется ледяной холод, который стягивает горло удавкой так, что дышать все сложнее и сложнее. Но я не имею права бояться. Я должна защитить себя и сына. Потому что кроме меня некому. Мне банально не на кого положиться. – Побежишь жаловаться папочке? С Тимуром ты также поступила? Никак не могла обратить внимание мужчины на себя, и пришлось попросить влиятельного отца, чтобы он купил понравившуюся «игрушку»?
Меня откровенно несет.
– Я тебя уничтожу, – цедит Айлин с маниакальной улыбкой на лице.