Семь-Пень-Дыр и скелет увлеченно палили друг в друга из старинных кремневых пистолетов, причем вместо пуль из дула почему-то вылетали маленькие сердечки, сразу превращавшиеся в мыльные пузыри. Гуня Гломов в красных купидоньих подтяжках и с крылышками как у эльфа ловил пузыри сачком для бабочек.
– Ну вот, снова Гуня! И уже даже в подтяжках! Нет, теперь Гробыня точно ничего не скажет Клоппу про Ваньку, – пробормотала Таня.
Она решила было досмотреть ее сон до конца, но тут в окно кто-то тихонько постучал.
Таня выглянула и увидела Баб-Ягуна.
– Эй! Ты слышишь? – громко зашептал Ягун. – Мы придумали, как проникнуть на Главную Лестницу! Отличный способ! Как нам только раньше это в голову не пришло!
– Не вертись! – Ванька Валялкин толкнул Ягуна кулаком.
Он был озабочен тем, чтобы не сверзиться с пылесоса. Тем более что непоседливый внук Ягге ежесекундно принимался подскакивать. А еще Тане показалось, что Ванька что-то прячет под майкой – что-то довольно непоседливое, такое, что нужно постоянно придерживать ладонью.
– Какой способ? Через циклопов? – поинтересовалась Таня.
Ягун таинственно хмыкнул.
– Нет, через бойницу, – сказал он.
Таня кивнула, радуясь, что еще не успела раздеться.
– Тогда заскакивай на мой пылесос! Бойница слишком узкая: твой контрабас не пройдет! И потом, он же не умеет неподвижно зависать, – распорядился Баб-Ягун.
Он обожал подчеркивать преимущества своего пылесоса перед контрабасом."
"Убедившись, что Гробыня крепко спит, Таня осторожно приоткрыла окно и забалансировала на широком обледеневшем подоконнике.
Как оказалось, волновалась она не напрасно. Едва она прыгнула на пылесос позади Ваньки и крепко обхватила его за пояс, как перегруженная машина ухнула в воздушную яму. Замелькали окна.