Все взгляды были прикованы к Поручику Ржевскому, забрасывавшему бабаев динамитными шашками, от которых было много шума и – никакого вреда.
– Ур-ра! Получи, фашист, гранату! Стоять бояться! Контртеррористс вин! – вопил он.
Бабаи смотрели на Поручика с недоумением. Некоторые удивленно озирались и даже вертели пальцем у виска.
– Это и есть ваш торжественный встреча? – с заметным акцентом поинтересовался тренер бабаев Амат.
С Большой Башни, задыхаясь от быстрого бега, буквально скатился Поклеп Поклепыч. Он торопливо щелкнул пальцами, и Поручик Ржевский с чавканьем втянулся в стену, успев на прощанье тоненько пискнуть «Измена!».
Завуч Тибидохса откашлялся, перевел дыхание и, выдернув из кобуры свою пространную речь, стал ее зачитывать.
– Кхе-кхе… В этот торжественный день, предшествующий открытию мирового первенства… мы от лица всех белых и черных магов рады приветствовать уважаемых египетских гостей на земле Буяна… – бодро начал он.
Тренер Амат зорко оценил размер берестяного свитка и невежливо прервал Поклепа:"
"– Мы едва не пролетать ваш остров мимо… Хорошо, мой дракон Тефтелет иметь хороший чутье.
Игроки команды Тибидохса, обменивающиеся с бабаями вызывающими взглядами, невольно поежились. Подтверждались их худшие опасения. Перед ними был дракон-людоед, дракон-убийца, в своей ярости способный на все.
Поклеп, сбитый в своем ораторском порыве, поправил монокль и вновь уставился в бересту, но Амат уже бросился обниматься с Сарданапалом, успевшим спуститься с Башни.
– О, старый проказник! Рад, что ты еще жив! Надеюсь, твой команда так же хорош, как и твой борода! – воскликнул египтянин.
Академик улыбнулся, показывая, что оценил шутку.
– Завтра узнаем, – сказал он. – Но где же твои болельщики? Или в Египте уже кончились маленькие бабайчики?
Глазки толстяка чуть-чуть сузились, однако улыбка стала еще шире.
– О, нет вопрос! Наш болельщик прилететь сюда завтра! Утром здесь будет много-много болельщик! На стадионе не остаться свободных мест! – заверил он.
– Зачем же прятать? Вот они! – Сарданапал показал на стоявших полукругом ребят.
Маленькие глазки главного бабая на миг задумчиво остановились на Семь-Пень-Дыре и совсем уж без интереса скользнули по остальным. Таня со стыдом ощутила, что их даже не приняли всерьез.