Смычок изогнулся, удлинился, и его конец указал на малозаметную нишу в стене. Точнее, это была даже не ниша, а узкая, странной формы щель, верхний край которой едва доставал девочке до пояса. Громадным циклопам это отверстие вообще должно было казаться крысиной норой.
– Туда! – прошептала Таня, на корточках забираясь внутрь.
За ней, зажимая голосящей Верке рот и толкая ее перед собой, протиснулись Баб-Ягун и Ванька. Они успели как раз вовремя. Здоровенный циклоп уже озадаченно крутил башкой, просунув ее в двери. Никого не обнаружив, он хотел уже уйти, как вдруг довольно осклабился и, подняв что-то с пола, спокойно повернулся и исчез в караулке.
– Что он взял? – спросил Ванька.
– Мою кроссовку! Опять шнурки развязались. Завтра циклоп отдаст ее Поклепу, а тот в два счета узнает, чья она! – уныло сообщил Баб-Ягун, разглядывая свою разутую ногу.
– Чего ты вопила?! Ты что, привидений никогда не видела? – набросился на Попугаеву Ванька.
– Я их боюсь! Они такие влажные! Такие противные! Такие скользкие! – запричитала Попугаева.
– Сама ты скользкая и противная! А ну пошли вон из моего склепа! Вон, кому говорю! – оскорбленно проскрипел кто-то.
Из узкого лаза, грозя костлявым пальцем, выглядывало бледное длинноносое привидение в напудренном парике.
– Мамочки! – простонала Попугаева и, закатив глазки, лишилась чувств.
Дальше Ваньке Валялкину и Ягуну пришлось тащить ее на себе. Хорошо еще, что длинноносый призрак, оказавшийся забытым в шкафу любовником одной графини, согласился показать им короткую дорогу в старую часть Тибидохса.
Ориентироваться ночью было непросто. Из извилистых ходов наползал мрак, а магические светильники были далеко не повсюду. Пока они шли, Таня внимательно наблюдала за своим смычком. Продолжая изгибаться, он показывал дорогу, точно стрелка компаса, причем часто определялся в запутанных коридорах намного раньше самого привидения.
Проводив их до мастерской магических предметов, призрак галантно откланялся и растаял. Верка Попугаева слезла со спины Баб-Ягуна. Как выяснилось, она уже давно очнулась, но не подавала виду: ее не так часто носили на руках, чтобы стоило отказываться от удовольствия.
– Клопп нашел хорошее место для тайника! – сказала она Тане и стала деловито осматривать статую рыбы.
Таня пораженно смотрела на Верку и едва узнавала ее. Попугаева преобразилась. Ее искривленный носик, словно принюхиваясь, втягивал воздух, глаза буквально пронизывали камень, а тонкие пальцы деловито простукивали рыбу со всех сторон.