– Товарищи, – продолжал Николаев, – по поручению Федора Яковлевича я отработал мельницу. Держит ее Сергей Петрович Метельников. Это по документам.
Я заслал туда своего агента и тот выяснил, что Метельников на самом деле – Лапшин Афанасий Петрович. Кличка Афоня Нерченский, один из самых авторитетных Иванов уголовного мира Москвы.
– А почему у него такая кличка?
– В 1913 году я с коллегами из Питера занимался бандой Корейца. Если кому интересно, я потом расскажу. Банду мы взяли. Корейцу присяжные отмерили казнь через повешение, а Лапшину отгрузили двадцать лет каторги.
– Орел, – засмеялся один из чекистов.
– В девятнадцатом году, – продолжал Николаев, – мы разгромили банду Сабана. Разработку по Сабану вел я и выяснил, что Лапшин – один из активных участников банды. Но ему удалось уйти. От налетов отошел и открыл подпольную мельницу. Поэтому прошу Лапшина взять живым. У меня на него есть виды.
– А вы с нами пойдете?
– Обязательно.
– Все, – скомандовал Мартынов, – час на отдых и проверку оружия.
Все вышли из кабинета.
– Александр Иванович, мы сейчас с вами знатного чайку попьем. Только я кого-нибудь за кипятком пошлю.
Чекист в ладном френче и кавалерийских галифе зашел в пустой кабинет, поднял трубку телефона.
– Барышня, 22-15 прошу.
К Лапшину подошел буфетчик.
Аппарат звонит, хозяин.
Лапшин вошел в комнату, поднял трубку.
– Да.
Дядя Семен, – сказал чекист, – через два часа вам харчи привезут.
Он положил трубку. Взял с окна битый эмалированный чайник и вышел из кабинета.
Игорный дом.
Лапшин подошел к артельщику.
– Много собрали?
– Фунта два бумаги, – засмеялся тот.
– Давай.
Лапшин взял деньги.
Он ключом открыл дверь.
Вошел в комнату. Зажег свечу.
Достал из шкафа потертый чемодан. Открыл его.
Аккуратно перевязанные пачки денег занимали половину чемодана.
Лапшин снял лакированные штиблеты, положил в чемодан. Натянул на полосатые брюки сапоги.
Поднял половицу, вытащил мешок, открыл его.
В свете свечи тускло заиграли камни и золото.
Он разложил все в чемодан. Замотал шею шарфом. Натянул солдатскую шинель.
На голову нахлобучил потрепанную фуражку. Вынул из кармана кольт, проверил.
Все. Прощай Банковский переулок.
Он нажал плечом и обои поддались. Сквозь дыру вышел на черный ход.
Открыл окно. Внизу, совсем рядом была крыша флигеля.
Лапшин перекрестился. Кинул вниз чемодан.
Прислушался.
Потом прыгнул сам.