Держись, Аля! Я уже рядом! Сука Юлдашев хлебнет боли сполна!
Стараюсь не думать о своей жене и брате. Эти мысли мгновенно разжигают ярость. Мне она ни к чему сейчас. Голова нужна трезвая. А уж потом оторвусь.
Мы не менее ловко справляемся с еще одним мужиком.
Поскольку, остальные ушли проверять тылы, мы с Буйным беспрепятственно проходим в дом.
На втором этаже расправляемся с еще одним громилой, а после ловим и самого Юлдашева.
Он даже не успевает среагировать на наш выпад. Блядь! И как он в полицию попал вообще?
Тимур, кажется пытался достать ствол, но мой кулак настиг его физиономию гораздо раньше.
Я не сдерживался. В этот момент позволил ярости выплеснуться наружу, поэтому от моего хука парень падает на пол.
– Суки! – орет он, взвывая от острой болевой вспышки в районе носа.
– Это только начало, – язвительно выдаю я, в красках рисуя в своей голове все, что теперь смогу сделать с этим человеком.
Тимура, с покрасневшими от крови губами и подбородком, мы тоже обездвиживаем стяжками.
– Сука! Ты мне нос сломал! – орет он, точно еще не понял, что теперь я могу творить с ним все, что угодно.
– Скажи спасибо, что не прибил одним ударом, – ржет Буйный.
Заталкиваем уебка в первую попавшуюся комнату. Швыряем на кровать.
Тот кое-как поднимается и усаживается на ее край.
– Думал, что я позволю какому-то сопляку играть со мной? – рычу на него.
Он сплевывает изо рта кровь.
– Ты труп, Палач! – Тимур улыбается, обнажая окровавленные зубы.
– Дай, я ему всеку?! – предлагает Буйный.
– Нет, – отрезаю. – Этот урод только мой.
Я тоже улыбаюсь. Точно такой же мерзкой, злобной улыбочкой. Зря этот парнишка так поступил со мной, разбудив внутри настоящего Палача.
– С остальными разберись и Алю найди! – командую напарнику. – А нам с мальчиком побазарить надо… за жизнь.
– Принял, – мужчина быстро удаляется из комнаты.
– Видосики, значит, любишь пилить? – с наигранной задумчивостью уточняю я.
– Понравилось тебе? – дерзит придурок. Он реально еще на что-то надеется.
Я решаю, что времени на эти перепалки у нас просто нет, поэтому нужно сразу переходить к основному блюду.
Подхожу ближе и замахиваюсь, вынуждая Юлдашева сложиться пополам.
Он снова взвывает от боли, сродни побитой дворняге.
– Я тоже люблю, – продолжаю разговор, отвечая на свой же вопрос, и полностью игнорируя то, что спросил у меня парень. – Давай, утырок, – достаю мобильный и включаю камеру. – Поздоровайся со зрителями.