Максим начинает раздеваться. Снимать одежду прямо при мне.
А стою истуканом, и даже отвернуться не догадываюсь.
– Ты можешь составить мне компанию, – неожиданно изрекает мужчина. – У тебя был когда-нибудь секс в душе?
– Я не… – сначала запинаюсь от такой откровенности, но потом все же беру себя в руки. – Да что ты себе позволяешь?
– А вообще секс был? – «придурок» не унимается. Для него это все, как игра.
– Я не собираюсь разговаривать на такие темы! – выпаливаю как на духу.
– Хм. Ясно. Значит, не накинешься на меня ночью?
Максим теперь уже стоит передо мной в одних трусах, и я опасаюсь, что их он тоже снимет.
– Даже не надейся! – рдея отвечаю я.
– Ладно.
Передергивание плеч, кажется приводит в движение всю стальную макулатуру. Тестостерон ходячий. На то, как натренированные мышцы перекатываются под кожей, кажется, можно вечно смотреть.
– Чайник поставь, – напоминает мне Максим, безошибочно открывая дверь в ванную комнату.
– Чайник поставь, – я вслух переигрываю его манеру речи.
Нашел служанку.
Но пить все же хочется. Поэтому, я спешу выполнить просьбу.
Правда, оставшись один на один со старой плитой, понимаю, что она невыполнима.
Кнопки автоподжига я не вижу, а открывая конфорку, не получаю ничего, кроме противного запаха газа.
Наверное, где-то тут есть спички, но искать их нет никакого желания. Мало того, пользоваться ими я все равно боюсь.
В конце концов, я решаю налить хотя бы воду, чтобы не выглядеть в глазах Максима полностью никчемной.
– Чая, я так понимаю, тоже не будет, – мужчина оказывается позади меня совершенно неожиданно.
Он ставит руки на столешницу, по обеим сторонам от меня.
В нос ударяет аромат его свежего тела. Оно пышет жаром, и я даже через пальто умудряюсь почувствовать, как он горяч.
Вадим тоже часто представал передо мной в одних трусах, но никогда не имел такого влияния. Я всегда смотрела на ситуацию с каким-то безразличием, а тут сердцебиение уже заходится в бешеной скачке.
По телу пробегает щекотка предвкушения. Какого-то дикого, необузданного чувства.
В голове сразу начинают мелькать картинки с боя, где Макс представал настоящим одичавшим животным.
От этих мыслей в животе все скручивается в бараний рог. Я даже сама не ожидала такой реакции.
Вода начинает вытекать из чайника, когда он наполняется до предела, и льется до тех пор, пока здоровенная ручища с надутыми, как канаты венами, не перекрывает ее.
Я, наконец, прихожу в себя, и бросаю чайник в раковину.
Разворачиваюсь, чтобы посмотреть на Максима.