И к ситуации в целом.
Чувство тревоги усиливается во сто крат. Но я не отступлю. У меня есть шанс, и я его использую.
– В кузов полезай, пока мать не вернулась. В кабине мест нету.
Перспектива не меньше часа трястись в темном закрытом ящике не радует. Даже страшно становится. До жути. Но я все равно послушно лезу, куда сказали. Оставаться здесь, дожидаясь Демьяна – еще страшнее."
"– А где...? – Голос кухарки будто у самого уха слышу.
– Товар приняла и ушла куда-то, – спокойно отвечает водитель. Врет так же искусно, как и я.
А вдруг и мне наврал?
От такого не обнадеживающего открытия шея за секунду становится влажной. Меня в жар бросает, несмотря на то, что в машине довольно холодно. Почти как на улице.
Но выходить я не буду. Нет. Играть со мной больше не позволю!
Слышу звук захлопывающихся дверей. Резкий рев мотора.
Сердце начинает биться в ушах, когда автомобиль трогается с места. Внутри тоже все трясется в такт его ударов.
Прижимаю колени к груди и обхватываю их руками. Очень холодно.
Эта поездка станет, наверное, одним из наихудших событий моей жизни. Меня мотало и подбрасывало. Тошнило. Голова кружилась от тряски. От давящей темноты не хватало воздуха.
Но я пережила. Вынесла эти тяготы, потому что очень хотелось свободы.
Мужчины высадили меня у станции метро.
Думала, что мои глаза взорвутся от яркого дневного света. Их резало так сильно, что выцарапать хотелось.
Я расплатилась с Мишей номером своего телефона и попросила о возможности сделать звонок подруге.
Потом грелась в метро в фойе возле турникетов.
Не знаю почему меня в развратных красных туфлях и грязной одежде не вытолкали оттуда сразу же, или не вызвали полицию, но мне удалось дождаться Ксюшу без происшествий.
Только от заинтересованных сальных взглядов было не по себе, но это ничто в сравнении с тем, что теперь я свободна.
Рассказываю Ксю обо всем, что со мной случилось. Ничего не утаиваю. Кажется, что легче станет, если вот так, как на духу все выложить.
Этого, правда, не происходит.
– Ты права, – заключает Ксюша, когда ставит передо мной чашку с зеленым чаем. – Домой возвращаться было нельзя. Надо дождаться, пока предки остынут. Соскучатся, и им уже не будет так важно что ты и с кем делала, главное, что цела.
– Так я могу остаться? – на всякий случай уточняю я, потому что в последний раз мы с подругой расстались на весьма печальной ноте.