Нигде в бумагах не было упоминания о том, куда она делась. И сейчас мадам Трюффе пыталась убедить герцогиню, что пропажа -- не её вина.
-- Клянусь, ваша светлость! Это она назначила меня на этот пост и потребовала половину доходов! Я же не могла ей противиться! Кто я и кто она! Но герцог сам позволил мне забирать все, что останется после расходов! Клянусь, он именно так и сказал!
В данном случае «она» являлась собственной свекровью Анны, вдовствующей графиней Аржентальской. Его высочество лично приказал мадам Трюффе вернуть все деньги до последнего экю: «И пусть герцогиня сама выплатит вам за услуги ту сумму, которую сочтет нужным.
Сделать этого мадам Трюффе не могла по вполне понятным причинам, но сильно понадеялась, что от души помучившись с кучей бумаг, герцогиня вернет их, удовлетворившись деньгами, и все пойдет по старому. Именно в этом она хотела убедится, когда просила о встрече. Ну и намекнуть, что ей положена оплата за работу.
То, что визит перенесли, заставило мадам нервничать день ото дня все сильнее и сильнее. К моменту визита клиент, что называется, дозрел. Именно потому мадам Трюффе практически не пробовала запираться, сочтя, что чистосердечное признание поможет избежать наказания.
-- И, разумеется, у вас нет никакой расписки? Или каких-то иных доказательств? Письма графини к вам? Какие-то личные записки или иные распоряжения? Хотя бы свидетель разговора?"
"-- Ваша светлость, пощадите! – мадам с распухшим лицом упала на колени, молитвенно сложив руки.
Разговор был не слишком приятный, а главное, выявил необходимость принять некоторые решения. Анна почти не сомневалась в правдивости слов мадам Трюффе.
Стали понятны недовольство и надменность свекрови при единственной встрече. Раньше сын баловал мать, и деньги с этих земель поступали графине полностью.
-- …с самого начала, как король даровал эти земли герцогу Максимилиану, она выклянчила себе эту преференцию… Она так злилась из-за вас! Герцог и не знал, что и как происходит на землях… Понимаете, ваша светлость? Раньше здесь распоряжался покойный управляющий графини Аржентальской… А я только жертва ее коварства, ваша светлость! А потом появились вы, ваша светлость… – мадам Трюффе, прерывисто вздыхая, пила воду мелкими глотками и старалась обелить себя.