"
"Одна из них перебирала четки, вторая вынула из каких-то непонятных складок платья небольшой толстенький томик и принялась читать, а толстуха и вовсе поразила Анну своим фокусом. Она вынула из кармана платья не маленькую книжечку, а солидных размеров атласный ярко-синий мешок. Из него достала пяльцы размером с альбомный лист и несколько клубков разноцветных ниток. Выбрав место поближе к окну, дама принялась за вышивку.
«Господи, боже мой, что же там за карман на платье, что такой объем влезает?» -- поразилась Анна.
-- Святой отец Мигелио к ее светлости маркизе дель Боргетто!
Невысокий сухощавый мужчина в черной сутане, спадающей до самого пола и играющей на свету богатыми атласными переливами, вошел в комнату и на секунду замер на пороге, широким жестом перекрестив воздух перед собой. Дамы синхронно встали, также одновременно поклонились и вернулись к своим делам. А сухонький падре легко взбежал по ступеням, отдельно перекрестил Анну, пробормотав что-то на непонятном языке, и ткнул ей в лицо руку с крупным золотым перстнем, на котором вместо камня была укреплена крошечная фигурка человека на кресте.
Жест был настолько привычный и повелительный, а кольцо поднесено к губам Анны настолько недвусмысленно, что ей ничего не оставалось делать, как коснуться его губами. Падре еще раз перекрестил ее и уселся в кресло.
-- Дочь моя, мне сообщили, что ужасная трагедия плохо сказалась на твоем здоровье, и ты испытала столь большое горе, что лишилась возможности говорить.
Анна напряженно думала, что он имеет ввиду под «уйти из мира»? Самоубийство или монастырь? Она продолжала молча лежать и рассматривать святого отца. Морщинки покрывали его умное, немного обезьянье лицо, а карие, опушенные длинными роскошными ресницами глаза были по-настоящему красивы.
-- Дочь моя, я понимаю, как больно тебе было узнать, что сестра твоя, донна Изабель, погибла в том страшном крушении. Я оплакиваю ее вместе с тобой, и буду молиться, чтобы Господь простил ей прегрешения и принял в свое лоно.