Дофин допросит и будет помнить, что мы не разговаривали с пленными, следовательно, ничего не знаем. Но самим-то нам хорошо бы понимать, откуда ветер дует.
Родовая книга оказалась огромным толстенным талмудом в переплете из уже чуть полысевшего по краям черного бархата. Страницы были исписаны убористым почерком писцов, но было и некоторое количество типографских вклеек. Мадам поясняла Анне:
-- Раз в году в книгу вносят изменения. Раньше за таким следили сами хозяева библиотек. Теперь же королевская типография торгует вот такими листочками.
Система показалась Анне не слишком удобной, тем более, что последние пару лет никто не занимался этим, и сейчас куча распечатанных данных была стопкой сунута между страниц книги.
На ближайшие несколько дней мадам Берк почти выпала из жизни. Она сидела в кабинете Анны, щелкала ножницами и бормотала себе под нос:
-- Та-а-ак… А новорожденного барона Лиможского – во-о-от сюда вклеим… Надо же… Старый Лепетье скончался! А я и не знала… А вот этот баронет чей сын, интересно?
Анна только радовалась, что ей не пришлось самой этим заниматься.
-- Ничего хорошего, ваша светлость, я там не узнала… -- Она глубоко вздохнула и продолжила: -- Любовника вашей свекрови, из-за которого и случился скандал, зовут Андрэ Берст. Кстати, маркиза Беноржи – его родная сестра. Ах, да, я отвлеклась, простите, ваша светлость.
-- Именно дядя?
-- Да, ваша светлость. И дядя этот сделал восемь лет назад непростительную глупость: женился на богатой простолюдинке. Но он овдовел около четырех лет назад. Так что кто была женщина, которую он выдавал за жену, я не знаю.
-- Похоже, мадам Берк, вы думаете о том же, о чем и я…
Фрейлина неопределенно пожала плечами, очевидно не решаясь заговорить о своих выводах.
Женщины еще немного посидели в молчании, а уходя спать, герцогиня тихо сказала:
-- Я очень вам благодарна, мадам Берк… Очень… Никакого отчета от дофина так и не поступило, но через несколько дней Анну пригласили во дворец днем, и в присутствии его величества начались переговоры о новой военной форме.