Но лучше никому не знать, что ты девушка.
Понятливо кивнув, я села боком и прижалась к его широкой спине, за которой совсем не было страшно.
***
Слушая разговоры этого сброда, я то краснела от стыда, то бледнела от злости. Никогда бы не подумала, что мужики - такие похабники. Они, не смущаясь, обсуждали женщин, при этом не их моральные качества и добродетель, а как бы...
— Я тебе говорю, её титьки меня чуть не задушили!
«Боги!», — взвыла я, натягивая капюшон ниже.
— Да что, прямо вот такие большие?
— В моей руке не умещаются!
Я смутилась, стоило одному из них продемонстрировать свою вытянутую ладонь.
— Он что там с коровой сношался? — прошипела я зло.
Руни, сидя рядом, спокойно жевал кусок солёной рыбы и, кажется, вообще никого не слышал.
— Да говорю, она меня на кровать завалила. Как коня оседлала... Думал, всё, к жене целым не вернусь. Баба-огонь! Выматывает по полной...
— Никогда не выйду замуж, — процедила я сквозь зубы. — Как вообще можно? Да ещё и женат!
— Касси, уши прикрой и ешь.
— Я не могу этого не слышать! Вот как после такого спокойно мужа ждать, когда он задерживается? Вдруг он там своими ""граблями"" вымя непонятных особ измеряет? — я не могла успокоиться.
Так обидно стало за всех обманутых женщин.
— ... Да не. Жёнка кузнеца горяча, конечно, но я титьки и сочнее видал...
— Что, к жене мясника захаживал...
Руни покосился на меня и странно ухмыльнулся. Кажется, ему было весело.А мне нет. Это что получается? Не у жен уже рога, а у мужей?!
— Беспредел какой-то, — тихо взвыла. — У них там вообще понятия о верности есть?
— Конечно, — Руни положил перед котом кусочек мяса. — Уверен, ни один из них не говорит правду. Но потрепаться же нужно. Весу себе прибавить. А ты слушай, орина, и решай, так ли плохи узы истинных. Ведь мужчина уже изменить не сможет... Вернее, не захочет.
— Ещё как изменит, — возразила я тихонько, — и другую найдёт, и в дом приведёт...
— Нет, — Руни вытянул ноги и упёрся спиной в толстый ствол поваленного дерева. — Ни дракон, ни оборотень так не поступят... Хотя... — Он поморщился. — Ладно, твоя правда, есть и среди нашего племени такие уроды, что и голову свернуть набок не жалко. Мой отец, например.
— Он изменял твоей маме? — я придвинулась к нему ближе, чувствуя, что услышу сейчас что-то интересное.