— Значит, моя мать точно ведьмой не была, раз выбрала моего отца, — пробормотала я.
— Не все так просто в этой жизни, моя девочка! — Ясира печально выдохнула и вдруг обняла меня за плечи. — Боль в тебе чувствуется, да такая сильная, что хочется защитить. Невыносимое чувство для меня как для матери. Ты прости ведьму деревенскую, культуре нас не обучают. Все у нас просто и души открытые. А что до мамы твоей... Охотятся на нас, Касси. Пустынники. Имперские драконы и с юга, и с севера. Те, что пару найти не могут, а наследник нужен.
Выпустив из объятий, она быстро вышла, оставляя меня одну у окна. Руни закончил с дровами и теперь собирал их, оттаскивая в низкое деревянное одноэтажное строение, которое, скорее всего, и являлось баней.
Дома мы мылись в подобной, но выложенной из камня. Отец считал роскошью греть и таскать нам в комнаты горячую воду. Бочки наполнять, сырость разводить.Вон есть баня для прислуги. А мы с Сабриной и не возражали. Любили очень попариться. Как она говорила: косточки прогреть.
— Хоть что-то привычное и мне знакомое, — пробормотала, прикрывая окно шторой."
"— Переодевайся, девочка, — в комнату снова зашла Ясира. — Я и рубашку ночную тебе нашла. Не переживай, чистая.
Она суетилась, а я просто стояла и смотрела на эту странную женщину. Вот какое ей было дело до моих босых стоп? И вещи... Я взглянула на платья, что она разложила на кровати. Не богатые, но все же добротные и нарядные. И так просто отдать.
— Они дорогие? — вырвалось у меня.
— Кто? — Ясира подняла взгляд.
— Платья... Вы так просто их отдаете.
Она улыбнулась.
— Твой волк уже за все мне сполна заплатил.
— Лошадью?
— Надеждой на лучшее, милая. А это дорого стоит, когда в беспросветной тьме вдруг загорается огонек. Поверь, девочка, это чувство бесценно.
— Я знаю, — медленно кивнув, вспомнила, как Руни стоял надо мной с ножом и успокаивал. Как резал веревку. Обещал мне дом и защиту...