Но я об этом смолчал.
Взял ее ладонь в свою и сжал.
Что сказать, сам не понимал. Но нужно было успокоить.
— Драконы взрослеют, Касси, а ты магию теряла, так, может, и появился рисунок на крыльях твоего зверя. Чего ты так дрожишь? Радуйся, он дает о себе знать. Разве это плохо?
Она выслушала меня и выдохнула. Нет, не успокоилась, но хотя бы призадумалась.
— Возможно, ты и прав... — она снова потерла шаль о щеку и улыбнулась.
Подарок пришелся моей девочке по душе. Хоть как-то порадовал. Хотя мысли о платье меня не оставляли.
Но сейчас в ее глазах стояли слезы, и это злило. Она продолжала рассматривать исчезающие чешуйки на руках.
— Милая, ну что не так?
— Я не помню своего оборота, Руни, — призналась она шепча. — Меня привезли с Сабриной в храм. Она вообще почти зверя своего не чувствовала. Там был жрец. Потом долгие приготовления. Мне стало плохо и я потеряла сознание. И ведь взрослой уже была. Оборот очень поздний. Но я совершенно ничего не помню.
— Ты кому-нибудь рассказывала еще об этом?
Я обнял ее, кутая в куртку. Не нравилась мне погода, а ее ночью лихорадило.
Она покачала головой и сильно закусила нижнюю губу, так что кожа побелела.
Касси расслабилась и шмыгнула носом.
Улыбнулась, и у меня тепло в груди растеклось. Я словно почувствовал, какое облегчение она сейчас испытала.
— Никому не рассказывала, но... Я ведь знаю, что мой дракон он... Он со мной. А чешуйки... Почему они не красные?
— Ну, девочкам свойственно принаряжаться, — выдохнул я ей на ушко. — Чего бы и твоей драконице цвет чешуек не сменить. Главное, Касси, что вы обе есть, и в гармонии друг с другом.
— Иногда мне кажется, что мы и вовсе единое целое. Я порой слышала разговоры... других. Они говорили, что воспринимают зверя, словно внутренний голос. А я не говорю с ним, потому что всегда знаю, о чем мы думаем. Но... Об этом я тоже не рассказывала, плохо быть не как остальные."
"Я обнял ее, прижимая к себе плотнее.
— Главное, что тебе хорошо, Касси, а как у других — это дело других. Может, все же платье? Бирюзовое. Наверняка здесь есть такое.