Чужая лапа сжала мои руки, и что хуже — легла на бедро.
Я скривилась от вони, которая исходила от того, кто меня упорно тащил вперед. Он словно в приправе вывалялся. Как дышал только? Ну и еще четко прослеживался запах запекшейся крови.
От такого букета просто нюх отбивало.
Рука на моем бедре сжалась. Мужик, не стесняясь, лапал, а я и сделать ничего не могла.
Сил хватало, только чтобы вот так тушей висеть на чьей-то шее.
Вонючей и немытой.
Очередная ветка зацепилась за волосы. Зашипев от боли, я забилась. Меня ожидаемо бросили на землю, но не успела я приподняться, как мужской кулак прилетел в мою голову.
Красноглазая тварь силу не сдерживала.
Зарычав надо мной, он обрызгал своей слюной кожу рук и лба.
Сжавшись, я приказала себе терпеть. Этот детина совсем невменяемый. Он и убить может.
Меня снова схватили за руки. Потянули наверх, заставляя встать. Удар коленом пришелся в живот. Перед глазами расплылись красные круги, согнувшись, я тяжело задышала носом.
Заскулив, я почувствовала сильное головокружение.
— Не стой, — раздалось рядом. — Этот волк не так прост. Он не должен нас догнать. Так что двигай ногами и девку не упусти. Эти ведьмы прыткие.
Значит, мы были не одни. Но какое это сейчас имело значение.
Мужик снова противно замычал и закинул меня на свои плечи.
В нос ударила вонь пряных трав.
Сознание меркло.
Пространство странно вращалось.
Я слышала шаги. Мне чудилось тихое женское бормотание.
Проклятия, которые она сыпала на голову одного-единственного мужчины.
Нет, я все еще осознавала, что это тени прошлого. Воспоминания, которые никогда не должны были настигнуть меня. И матери здесь нет, и я не могу ее слышать. Она мертва. Давно уж как... Где-то в этих лесах ее могила. А может, и нет. Кто же знает. Но...
«... Будь он проклят, — ее бормотание в моей голове становилось все четче. — Не будет у него счастья.
Мое тело дернулось — бешеный, что нес меня, оступился. Выругался. Грубо, шипяще.
Руни себе таких слов не позволял.
Мысли о моем волке согрели. Не бросит. Я знала это. И радовалась, и боялась. Ведь из-за меня его могли убить. Перед глазами вставали картины из прошлого. Перевернутая телега. Рассыпанное тряпье. Наше и чужое. Дождь.