Когда-то она уже сбежала, но я вернул, — голос темного мага сочился самодовольством.
Тучный фер замер. И снова уставился на меня. Щеки, и без того красные, стали и вовсе бордовыми. Он сделал несколько шагов в мою сторону, но остановился. Взгляд старика стал совсем жутким.
Находясь в ужасе, я не сразу поняла, что шевелю ладонями. Опустив голову, уставилась на черное стелящееся пламя, исходящее от моих пальцев. Тьма рвалась наружу, желая убить и обратить здесь все в пепел.
— Кассандра? — собственное имя из уст фера ударило хлыстом.
Подняв на него взгляд, оскалилась.
Что ему сказать? Что нет давно Кассандры. Исчезла когда-то в этом самом лагере. Ее просто не стало, потому как пережить ту ночь она не смогла. Сломалась и растворилась во мне.
— Не совсем, — моя улыбка стала шире. — Хуже, дедушка. Куда хуже.
Захохотав, заорала.
Кожа на моей спине будто разорвалась.
Крик перешел на громкое шипение. В глазах полыхнуло.
— Наше золото, − напомнил о себе темный маг. — Вознаграждение, и мы уйдем.
Фер моргнул и обернулся на него.
— Разорвать их! — зарычал он.
Огненный маг встрепенулся, но не успел ничего сделать. В него разом впились несколько обернувшихся псов. Он закричал от боли и резко смолк. Его тело растерзали первым.
Темный сопротивлялся, пока на него сверху не навалился огромный одноглазый медведь. Отчаянный крик обернулся в бульканье и стих.
Превозмогая боль, я засмеялась, дрожа от ужаса.
Двое. Они убили только двоих. Я очень надеялась, что третий сейчас мчится по лесу навстречу моему Руни.
— Кассандра? — фер снова сделал шаг ко мне. — Что ты такое?
— Я? — выдохнула сквозь зубы. — Смерть твоя. Не признал? Прости, заплутала на несколько лет. Но дошла. Видят боги, донесли, дотащили меня до тебя... Рад... дедушка? А я помню... Все!
Он снова сверкнул клыками.
— В клетку ее. Чтобы одна сидела! Что же, твоя тьма будет мне как раз кстати. А в тебе ведь ее столько, что на армию перевертышей хватит, еще и останется.
— Для тебя? — я кивнула.
Глава 108
Ханым Руньярд
Огромный черный волк бежал по узкой звериной тропе...
... Запахи, они окружали меня раздражая. Яростно зыркая по сторонам, я искал хоть какой-то намек, что с моей девочкой все хорошо. Пытался уловить ее неповторимый аромат, но всюду слышались лишь пряные травы.
Оскалившись, припал к земле и прислушался. Лес жил своей жизнью: семейство мышей в норе под корнями высокого тополя, мягкая поступь лисицы.