Хотя Рено не знал природы энергии, которая пульсировала по тонким палочкам, в ее существовании он более не сомневался. Солнечный свет тоже нельзя потрогать, однако с его помощью можно зажечь огонь. И какой огонь! Каким-то непостижимым образом испанские стержни фокусировали невидимые токи.
Рено и Ева отошли от оползня, и трепет стержней уменьшился, хотя и не столь быстро, как в том случае, когда они двигались вверх. Они пошли в другую сторону — давление упало мгновенно, металлические палочки в их руках стали совершенно безжизненными.
Ева и Рено в молчании дошли до луга и оглянулись.
— Сильнее всего я ощущала токи, когда мы прошли две трети пути к вершине, — произнесла наконец Ева.
— Я тоже.
Рено сверился с компасом.
— Если идти к выступу скалы, там тоже очень сильно «тянет», — добавила она. Он кивнул и снова посмотрел на компас.
— Что это означает?
Он отложил компас. Из-под полей шляпы сияли огромные детски-серьезные глаза Евы. Изгиб ее нижней губы напоминал ему о том, как сладостно коснуться кончиком языка этой нежной плоти и почувствовать в ответ трепетную дрожь…
— Вот что, сладкая девочка, я тебе скажу.
Рено криво улыбнулся, но Ева поняла, что говорит он вполне серьезно.
— Я тоже, — просто сказала она.
Он снял шляпу, расчесал пальцами волосы и снова надел ее.
— Если верить стержням, — объявил он, — где-то под этим оползнем находится чистое золото. Много золота.
Ева посмотрела на камни.
— Это не похоже на руду?
— Не знаю, на что похоже. Оно находилось рядом с шахтой. А когда король Испании прогнал иезуитов, они сбросили это вниз и завалили вход к чертовой матери.
20
Третий раз за день в долине прогремел искусственный гром. Двое людей укрылись за деревом, зажав уши руками. Щебень и каменная пыль взлетели в воздух и затем стали медленно оседать над лугом.
Когда эхо взрыва наконец замерло и обломки перестали падать, Ева осторожно опустила руки.
"Рено выпрямился и взглянул на овраг, который был завален обломками камней. Постепенно за завесой пыли вырисовалась рваная черная дыра в склоне горы. Его охватила радость. Он сорвал шляпу, бросил ее в воздух и издал торжествующий клич.
— Дело сделано, моя девочка!
Он подхватил ее на руки и стал кружить. Она смеялась и прижималась к нему. Осыпав Еву поцелуями, он опустил ее и придержал, пока она не обрела равновесие.