Фасон ее платья был достаточно скромным, однако темно-красный шелк, из которого оно было сшито, как-то невольно рождал в мужчине желание расстегнуть эти блестящие гагатовые пуговицы и потрогать белоснежную кожу под матерней.
Такое направление мыслей вызвало у Рено раздражение. Он прекрасно понимал подоплеку этой сцены. Этим оружием пользовались все искусные представительницы слабого пола с того времени, когда жена Адама накормила его запретным плодом.
Взглянув на Рено, Слейтер потрогал жемчуг и золотые монеты, только что выигранные у Евы.
— Думаю, это стоит кольца, которое ты выиграл у Рейли, — сказал он, обращаясь к Рено, — и куда дороже того журнала, который ты ставишь на кон, — добавил он, поворачиваясь к Рейли.
— Черта лысого, — возразил Рейли. — Дело верное: в журнале подлинная карта испанских сокровищ, а они стоят всех жемчугов Востока.
Слейтер холодно взглянул на журнал, но не стал оспаривать слов Рейли.
Рено взвесил свой выигрыш на ладони. Таинственно сверкнули изумруды, оправленные в золото такой чистоты, что на нем остался след его ногтя.
Камни были, без сомнения, красивы, но наибольший интерес для Рено всегда представляло золото. Ни с чем не сравнить чувство, когда рука ощущает его холодок и тяжесть. Женская плоть сладостна и нежна, но женщины непостоянны и непредсказуемы, как весенний ветер. Золото не изменяет, не портится и не становится дешевле.
Рено мысленно прикинул: с одной стороны — это кольцо; с другой — девушка со столь многозначительным именем и неправдоподобно невинными золотыми глазами.
Сомнения Рено высказал вслух Рейли.
— Ага, — обратился Рейли к Еве, — ты, стало быть, полагаешь, что стоишь столько, сколько кольцо, жемчуг или карта сокровищ? Тогда ты, должно быть, обучена всяким хитрым штучкам!
Улыбочка, которую он адресовал Еве, была откровенно оскорбительной.
— Пусть маленькая леди делает, что ей хочется, — произнес Слеитер холодно. — Так или иначе, она выплатит все сполна. По денверским меркам через месяц она окупится.
Ева с трудом скрыла дрожь при мысли о том, что она окажется во власти такого человека, как Джерико Слеитер, в течение одной ночи, не то что месяца.
Она мысленно внушала себе, что не должна беспокоиться по атому поводу. Ей не придется расплачиваться собой, поскольку у нее нет намерения проигрывать."
"Мысль о том, что когда-то можно и передернуть карту, не казалась ей чудовищной. Ведь в этом есть своего рода справедливость — обмануть Слейтера и его банду.