Рено повернул ее ладонь и снова посмотрел на содранную кожу. Затем взял другую руку и изучил ее. Не было сомнений в том, что совсем недавно эти руки основательно потрудились.
— Наверное, тебе пришлось долго ковырять землю, чтобы довести руки до такого состояния.
Неожиданное сочувствие в голосе Рено вызвало у Евы те слезы, которых не смог вызвать ожог. Ее захлестнула волна воспоминаний. Как она обмывала и одевала тела стариков, как копала могилу — это не скоро забудется…
— Не могла же я их бросить, — прошептала она.
Рено пожал руку Евы, увидев, как поникла ее голова. Внезапно возникшее сочувствие было неожиданным и нежелательным. Сколько он ни повторял себе, что перед ним девица из салуна, она мало-помалу влезала в его душу. Аромат сиреневого мыла все ощутимей распространялся вокруг.
Он сделал глубокий вдох, пытаясь побороть в себе физическую тягу к Еве. Однако это не помогало.
"Рено тянуло к Еве сильнее, чем к любой другой женщине. Но если она узнает об этой его слабости, ему уготована не жизнь, а сущий ад.
Рено отпустил руки Евы и повернулся к костру.
— Расскажи мне еще про мой прииск, — сказал он просто.
Ева глубоко вздохнула и выбросила Лайэнов из головы, как тому учила се донна: выбрасывать из головы все то, чего ты не можешь изменить.
— Про твою половину прииска, — уточнила Ева и замолчала, ожидая реакции Рено. Взрыв гнева не заставил себя ждать.
— Что?! — воскликнул Рено, резко поворачиваясь к ней.
— Без меня ты не расшифруешь знаки по пути и не сможешь отыскать прииск.
— Не будь так уверена!
— Мне ничего не остается, кроме как верить в свои знания, — ответила она.
Последовала пауза, которая предшествует удару грома, после того как зигзаг молнии соединил небо с землей. Затем Рено кисло улыбнулся.
— Ладно, — согласился он. — Половину прииска.
Ева издала еле слышный вздох облегчения.
— И целиком девушку, — безапелляционно добавил Рено.
— Что? — переспросила она.
— Ты слышала меня.