"Леонид Словин
Транспортный вариант
1
— Мне просто необходимо было увидеть хоть кого-то, кто имеет отношение к моему делу! Так тяжело. Особенно ночью…
— Слушаю вас.
— Даже лучше, что приехали именно вы, инспектор.
Мы ведь виделись однажды. Вы вспомнили меня?
— Да.
— Я узнал вас сразу, как только вы вошли. Дело в том, что я хочу заявить ходатайство. Раньше, чем меня официально допросят.
— Все, что вы скажете, я занесу в протокол.
— Я верю. Мое ходатайство не о приобщении документов и не о вызове свидетелей. Я прошу учесть мое чистосердечное признание и сохранить мне жизнь.
— Да. Но вопрос о наказании решает суд.
— И все-таки! Я знаю: мое прошлое небезупречно, но меня еще нельзя считать человеком конченым! Я воспитывался в нормальной семье, учился. У меня была уже своя семья…
— Судом учитываются все обстоятельства, смягчающие ответственность. В том числе чистосердечное раскаяние или явка с повинной, а также активное способствование раскрытию преступления.
— Я ничего не собираюсь скрывать, инспектор.
Я теперь много думаю об этом. «Проклятая жажда золота…» О! Если бы инспектор, выслушав и поверив, имел право отпустить прочувствовавшего свою вину преступника на все четыре стороны! Как после исповеди — покаявшегося и очистившего душу признанием грешника…
Кажется, никогда бы в жизни не переступил черты!
— Увы! Инспектор — не духовник. Он раскрывает преступления и вместе со следователем устанавливает истину по делу, которое направят в суд.
Инспектор уголовного розыска не отпускает грехи.
Войдя в темноту, Денисов отстегнул застежку кобуры. Рукоятка пистолета мягко легла в ладонь.
Было по-осеннему промозгло и знобко, несмотря на весну. Выпавший с утра снег претерпел к вечеру ряд превращений: превратился в лед, затем в коричневую жижу.
Теперь благополучно таял под мелким дождем. Морозить не начинало.
Стрелки остановившихся часов на углу замерли на начале девятого.
«Дважды в сутки они тоже показывают точное время», — подумал Денисов.
Пока инспектор шел от шоссе, ему не встретился ни один прохожий.
«Из-за темноты или дождя?»
Близлежащие дворы были захламлены строительным мусором. Сколько Денисов помнил, какой-нибудь из домов здесь непременно ремонтировали, жильцов переселяли.
На этот раз оставленное жильцами здание темнело у самого полотна железной дороги — с пустыми глазницами окон, поваленными телефонными будками.