— Впрочем даже так она лишь сказала, что тебе нужно в Афганистан, а вот причину зачем тебе это надо так и не назвала. Может ты сам пояснишь зачем тебе после одной войны срываться в страну, где война никогда не заканчивается?
Я встал перед дилеммой. Рассказать один из своих секретов Виктору или нет?
С одной стороны, Рюриковичи и Зотовы в лице меня одного сейчас сближаются, мой род уже практически занял место подле правящей семьи наравне с теми же Романовыми. Поэтому постепенно раскрытие некоторых тайн, но далеко абсолютно не всех, вполне естественный процесс, который позволит двум родам крепко так повязаться друг с другом.
С другой стороны, некоторые секреты очень личные и касаются лишь моего рода. В данном случае дело касается именно такого секрета. Но так-то ничего критичного или опасного в нём для меня нет. По крайней мере сейчас. Когда вампиров уже признали, а вервольфы следующие в очереди, раскрытие правды о том, кем на самом деле была мать Никиты, не ухудшит ситуацию.
А ещё, если матушка действительно всё ещё жива, то как её, так и дядюшку придётся признавать, беря в свой род.
Короче, эту тайну пора раскрыть ещё одному человеку.
— Моей матерью не была служанка, которую сначала изнасиловали, а потом убили, — пошёл я в ва-банк.
Сначала Виктор удивился, затем взял себя в руки и внимательно выслушал меня. Когда я закончил говорить, то он молчал около двадцати секунд, прежде чем заговорить.
— Год назад я был бы поражён до глубины души. А сейчас всё, что связано с тобой, лишь немного удивляет.