Надо мной распростерлось лазурное небо, белые кучевые облака, золотое светило этого мира и… драконы. Много-много разноцветных драконов, распахнувших свои мощные крылья.
Панно настолько зачаровало меня, что выпрямилась я только когда закружилась голова. И ей было от чего пойти кругом. Радужный свод поддерживали двенадцать колонн, так же выполненных в виде драконов с уже сложенными крыльями. И хоть камень был обычным серым, лучи солнца, проходя через мозаику, раскрашивали головы и крылья древних рептилий в определенные цвета.
А в том месте, где колонны сходились, образуя зазор, возвышался огромный трон, на котором восседал… Мамочки мои! Разноглазый вахтер! Божество взирало на прихожан с любовью, отеческой заботой и вселенской мудростью. Ну, привет вам, уважаемый…
Ох, сколько же у меня слов было припасено для местного бога, сколько вопросов, ответы на которые очень хотелось получить, сколько жалоб, терзающих душу и рвущих сердце на части… А, может, и не жалоб вовсе? А слов благодарности? Ведь не попади я на Витару, моя жизнь так и осталась бы неполной.
Однако, у ушастого на бога были свои планы.
Меня вывели вперед и поставили напротив статуи, хотя лорд магистр продолжал придерживать за плечи. Боится, что убегу? Напрасно. Сам же стреножил лошадку. Я сейчас даже хорошенько лягнуть не в состоянии.
"Друлавану на это было ровным счетом наплевать. Он пришел со мной, но не ко мне, поэтому и говорить намеревался не со мной.
- Ты хотел, чтобы я осознал? – выкрикнул эльф. – Так вот, я осознал!
На секунду показалось, что в уголках глаз каменного бога появились морщинки, словно он улыбнулся, но губы при этом остались неподвижными.
- Ты хотел, чтобы я раскаялся? – продолжил самобичевание ушастый. – Я раскаялся!
Теперь я точно заметила, как губы Малха дрогнули.
- И, если это моя кара, то я с открытым сердцем принимаю ее! – закончил лорд магистр.
Что? Кара? Какая еще кара? Кто кара? Я? Наглость восьмидесятого левела!
«Да будет так!» - прошелестело по залу.
- Так… так… так… - отражаясь от каменных колонн, донесло волю бога эхо.
Перед нами прямо из каменного пола выросла высокая хрустальная чаша, заполненная почти до краев голубой искрящейся жидкостью.