А что? — хитро улыбнулась Лана, придерживая простыню.
— Это просто чудно, что ты пришла! — восторженно воскликнул Савелий. — Просто чудно!
— Чему это ты так радуешься? — чуть подозрительно спросила она.
— Ничему конкретному: тебе, звездам, этим деревьям. — Он встал, подошел к древней сосне и прижался к ней ладонями. Его движения были плавными и какими-то значительными.
Лана с нежностью, но и с тревогой смотрела на него, пытаясь понять этого человека.
Через некоторое время Савелий, что-то прошептав на прощанье сосне, подошел к Лане и просто сказал:
— А теперь — я твой! — Он налил в бокалы виски, подал один Лане и чокнулся.
Они залпом выпили, и вдруг простыня соскользнула с ее плеч и вновь обнажила красивую грудь. И снова Савелий уставился на нее, словно онемел.
Лапа посмотрела ему в глаза, потом положила руку на его плечо и нежно прошептала:
— Господи, да на меня можно не только смотреть! — она обняла его обеими руками и прижалась к его губам.
Нехитрые их одежды соскользнули на траву.
Савелий открыл глаза от яркого солнечного луча, упадшего ему на лицо из-за ветвей. Они с Ланой лежали в гамаке, укрепленном между двумя соснами.
Стараясь не шевелиться, Савелий осторожно повернул голову и посмотрел на крепко спящую Лану. Она чему-то улыбалась во сне.
Савелий до сих пор помнил, какая нежность охватила его в тот момент, когда он прикоснулся к девушке. Он боялся шевельнуться, чтобы нечаянно не разбудить Лану. Ее милое, спокойно улыбающееся лицо было таким красивым, что ему хотелось смотреть на него целую вечность.
Как все-таки разумно устроен мир! После краткой и ненужной встречи с Гюли, от которой не осталось ничего, кроме горечи и досады, даже какой-то пустоты, жизнь преподносит ему удивительно прекрасный подарок — это нежное создание! Поистине, природа не терпит пустоты!
Вся жизнь человеческая состоит из белью и черных полос.