— А что, если нет? Что, если через несколько лет она превратится в… в ту женщину?
— Тогда мы будем решать эту проблему соответствующим образом. У твоей матери не было поддержки, и отчасти она сделала то, что сделала, из-за отсутствия заботы со стороны окружающих. Мы всегда будем рядом с Авой, верно?
— Безусловно, — мой отец поворачивается и заключает маму в крепкие объятия.
В этот момент меня охватили два разных чувства.
Во-первых, я ничего не знаю о своей бабушке по отцовской линии, кроме того, что она погибла в результате несчастного случая.
Второе — я обуза для своих родителей.
Несмотря на то, что Ари — дикарка, которая любит делать все нестандартно, именно я беспокою родителей больше всего. Я заставляю папу чувствовать себя виноватым, а маму — стараться держаться мужественно.
И самое ужасное, что я понятия не имею, как это прекратить.
— Ава?
Я смотрю на Илая сквозь размытое зрение, мое сердце колотится так громко, что гул отдается в ухе.
— Почему ты плачешь? — его голос — странная смесь мягкости и гнева. Разительный контраст, который разрывает меня на части.
Он, как никто другой, не может знать, почему я на самом деле расстроена. Я не могу вынести его насмешек или, что еще хуже, презрения.
Достаточно трагично, что он разбил мне сердце. Будет катастрофой, если он уничтожит мой дух — или все, что от него осталось.
Я смаргиваю влагу и поднимаю глаза, вытирая слезу краем салфетки.
— Что-то попало в глаза, — говорю я с автоматической наклеенной улыбкой.
— Не надо, — от грубого предупреждения в его голосе меня бросает в дрожь.
— Что не надо?
— Не притворяйся передо мной. Не притворяйся, будто все в порядке.
— Разве не этого ожидают от такой пары, как мы? Притворство, прикрытие и иллюзия того, что все гламурно идеально?
Он разрезает стейк на мелкие кусочки и укладывает их аккуратными параллельными линиями. Я уверена, что у Илая легкая форма ОКР. Он не прикасается ни к чему, чем пользовались другие люди, включая его родителей.
Лео и его водитель всегда надевают перчатки, когда находятся рядом с ним, хотя Лео, вероятно, разделяет его пренебрежение к прикосновениям. И я только что поняла, что Илай почти ничего не ест, когда находится в ресторане.
Даже сейчас он довольствуется тем, что пьет и режет мясо, но не съел ни кусочка.
Черт, я не помню, когда в последний раз видела, чтобы он что-то ел.