Экран гаснет, а затем возвращается к десяткам камер видеонаблюдения, которые установлены по всему моему дому.
Звуки дождя усиливаются в мирной тишине.
Нет, не мирной. Пожалуй, зловещей — более подходящее слово, несмотря на то что я не верю в ее воздействие.
Часы на столе показывают пять минут первого ночи, но спать — последнее, что я хочу сейчас делать. Не после того, как Ава почти вернулась к той неузнаваемой версии себя.
Мне нужно быть на чеку на протяжении всей ночи.
Она заснула на моей груди по дороге домой из ресторана, но не переставала дрожать и бормотать «Нет».
Это тихое, как призрак, слово все еще звенит в моих ушах. Ощущение ее безжизненного тела оставило огромную дыру в моих мыслях.
Я не склонен отходить от установленных мной шаблонов и предпочитаемого порядка вещей, однако, неся Аву в постель, я захотел остаться, чтобы удостовериться, что ее дыхание ровное и что она не скатится в полную и безоговорочную потерю контроля.
Иронично, что я, человек, который воплощает суть организованного контроля, одержим жуткой тягой к хаосу во всех его проявлениях.
Я уже давно перестал думать, что моя жена, это лишь временный этап, который я когда-нибудь преодолею, и постепенно стараюсь принять, что эта темная пустота, стала моим постоянным состоянием.
Мои пальцы останавливаются на мышке, когда я вижу, что шелковая постель Авы мятая и пустая.
Вспышка молнии освещает окно, пока я переключаюсь на камеру в ее ванной комнате. Да, у меня есть камера видеонаблюдения в ванной моей жены.
Когда я понимаю, что она тоже пустая, мои пальцы сжимают мышку, пролистывая все места, куда она могла бы пойти.
Кухня — ее любимое место для ночного перекуса попкорном или ведерком сладкой ваты. А если она в хорошем настроении, то еще и клубничным мороженым.
Домашний кинотеатр в подвале, где она смотрит романтические комедии начала двухтысячных, наедаясь всем этим.
Гостевая комната, которую она превратила в свое музыкальное логово, как она это называет, и заполнила пятью виолончелями — одна из них розовая — а также скрипкой и пианино.
Библиотека, где она чередует чтение книг о классических музыкантах с порно-романами. У нее есть розовый уголок с пушистым креслом для чтения, где она ставит закладки, выделяет и пишет заметки прямо в чертовых книгах. Привычка, которая безумно меня раздражает и заставляет кипеть от ярости.