И если она будет продолжать требовать этого, то пострадает только она.
А ее разуму нельзя страдать.
— Как вам еда? — спрашивает Сэм, пока я проглатываю порцию торта.
— Если не считать того, что она тошнотворно сладкая, то вполне приемлемо.
— Тогда вам лучше проявить должную благодарность.
— Я плачу тебе в качестве благодарности, Сэм.
Она качает головой.
— Следуйте за мной.
Подавляя недоумение, я иду вместе с невысокой женщиной в прилегающую зону отдыха.
Мое замешательство постепенно рассеивается, когда я обнаруживаю, что моя жена лежит на диване, тихонько похрапывая, в грязном розовом фартуке.
Голос Сэм разносится в воздухе.
— Она проснулась со мной на рассвете и настаивала на том, чтобы приготовить вам завтрак, если я скажу, что его сделала я. Первые две попытки у нее провалились, но она продолжала пытаться совершенствовать свои навыки. Она умоляла меня не говорить вам, кто приготовил еду, потому что, цитирую, «я его сейчас ненавижу».
Мои губы кривятся в улыбке, когда я сажусь перед ней на корточки и поглаживаю пластыри на ее нежных руках. Руках, которые не были созданы для готовки или какой-либо работы по дому. Ава — избалованная принцесса своего папы и зеница ока своей матери. Мало того, ее обожают бабушка и дедушка, и с ранних лет за ней ухаживают, поэтому она даже не думала учиться готовить.
И все же она решила приготовить мне завтрак.
— Если она просила тебя не говорить мне, зачем ты это сделала? — я обращаюсь к Сэм, но все мое внимание приковано к жене.
— Я считаю несправедливым присваивать себе ее старания. Тем более что она проснулась рано несмотря на то, что совсем не любит рано вставать. Поэтому я считаю, что вы должны отблагодарить ее должным образом.
— Это только подтолкнет ее к ненужным мыслям, — я неохотно отпускаю ее и встаю во весь рост. — А она не может позволить себе их.
— Вы недооцениваете ее силы.
— Я готов рискнуть, недооценив, а не переоценив ее. Мы уже делали это раньше, и она попала в чертову больницу.
— Теперь все иначе. Вы оба изменились.
— Все равно нет.
Сэм вздыхает.
— Она хорошая девушка, Илай. Ей не все равно, и она не стесняется это показывать. Я знаю, вы думаете, что она всего лишь чувствительная, но мне кажется, вы упускаете из виду ее скрытую силу и потрясающий самоанализ. Она может не сломаться, если вы скажите ей правду.
— Нет, — отрывисто произнес я.
— Она возненавидит вас, если узнает об этом другим способом.