— Он все еще мой шурин и семья. Компромиссы, Ава. Слышала о таком? Говорят, они полезны для брака. Правда, мама?
Она смеется, но кивает мне.
— Это точно. Не бывает гармоничного брака без компромиссов.
— А что, если я иду на компромисс в том, в чем не хочу идти на компромисс? — спрашиваю я низким голосом.
— Вы пытались это обсуждать?
— Илай не из тех, кто общается. Он хуже армейского генерала, который ждет, что все его приказы будут выполнены.
— А они всегда выполняются?
— Нет, черт возьми. Я бросаю ему вызов ради забавы, примерно в восьмидесяти процентах случаев.
— А он отвечает?
Я делаю паузу, вспоминая все те случаи, когда он просто сужает глаза, качает головой и уходит.
— Не совсем.
— Значит, с его стороны есть компромисс. Если ты его не видишь, это не значит, что его нет.
— Но он бесит меня этим, мама.
— И все равно ты прошла через ад и обратно, чтобы выйти за него замуж.
Я перекатываю нижнюю губу между зубами, встречаясь с Ари взглядом, и она качает головой. Она не хочет, чтобы я вспоминала о том, что моя настойчивость выйти замуж за Илая принесла неприятности нашим родителям.
— Честно говоря, я не понимала, почему ты так настаивала на этом тогда.
— Тогда почему ты помогла мне, мама?
Она нежно погладила меня по щеке.
— Взгляд твоих глаз сказал мне все, что не могли сказать твои слова. Кроме того, со временем я поняла, как это работает между вами.
Работает? Как?
Я хочу спросить, так как сама этого не вижу, но меньше всего мне хочется еще больше волновать родителей. Я и так худшее, что случилось в их жизни, так что нет необходимости делать все еще хуже.
— Это не работает, — глубокий, знакомый голос доносится до нас раньше, чем папа встает перед нами с пиджаком в руках. — Хватит внушать ей веру в этот бесполезный брак.
— Папа! — Ари обхватывает его в объятиях коалы.
Я отталкиваю ее, чтобы обнять его дольше, чем нужно, а потом мы с сестрой спорим, кто обнимет его сильнее, как в детстве.
— Ты здесь, чтобы объявить о своем назревшем разводе, принцесса? — спрашивает он с нескрываемой надеждой.
— Коул! — ругает его мама.
— Что? Мы все знаем, что она должна бросить этого болвана и вернуться к нам на всю жизнь. Разве не так?
Я улыбаюсь.
— Я уже взрослая, папа. Я не могу жить с вами всю жизнь.
— Конечно, можешь.