Моя жена определенно из тех, кто любит «потискаться» после того, как я выебу ей мозги, и, хотя раньше мне никогда подобное не нравилось, с ней я люблю это делать.
Мне нравится обнимать ее, когда она абсолютно обессилена и пахнет мной.
Пока она весит на мне, я иду обратно к дому.
Она удовлетворенно вздыхает, целуя мою шею, подбородок, щеки, губы и даже нос.
Все, до чего она может дотянуться, принадлежит ей, и она это знает.
Слишком хорошо, на мой взгляд.
Как только мы оказываемся в спальне, я прижимаю ее к стене и роюсь в тумбочке, пока не нахожу смазку.
— Я встану на четвереньки, если так будет проще, — шепчет она между покусываниями моего уха. По какой-то причине она одержима этим.
— Нет, — я ни за что на свете не стану снова трахать ее сзади. Только не после того, что она мне тогда сказала.
Кроме того, ей не стало хуже, чего я и боялся, так что больше с этим нет проблем.
Пока.
Я опускаю ее на пол и стягиваю с нее платье. Она снимает лифчик, и ее полные груди вываливаются наружу, мягко подпрыгивая.
А затем я ложусь на спину на кровать и притягиваю ее к себе так, чтобы она сидела на мне сверху.
Ее губы встречаются с моими, когда я выдавливаю смазку на ладонь, а затем обвожу ее заднюю дырочку и медленно засовываю в нее два пальца.
Она вздрагивает и трется своей мокрой киской о мой пресс.
— Ты ведь примешь мой член здесь, не так ли, красавица? — спрашиваю я у ее губ, добавляя третий палец, и медленно трахая ее.
— М-м-м, да, пожалуйста.
— Будет больно.
— Все в порядке. Я тебе доверяю.
Черт побери.
— Я хотел быть с тобой мягче, но ты делаешь это невозможным, — я намазываю свой член смазкой, затем толкаю ее вверх, вынимая свои пальцы из нее.
Я обхватываю ее за талию, и она приподнимается так, что мой член оказывается у ее заднего входа. Я медленно опускаю ее вниз, пока головка не оказывается внутри нее.
Ава опускается вперед и впивается ногтями в мой пресс, в шрам, о котором она не переставала спрашивать с тех пор, как впервые его увидела.
— О боже. Ты действительно огромный.
— Вот так, детка. Ты принимаешь мой член, как очень хорошая девочка.
— М-м-м. Черт… — она опускается еще ниже на пять сантиметров, и тяжело дышит, пот покрывает ее кожу. Несколько выбившихся светлых прядей обрамляют ее лицо мягким сиянием.
— Ты большая молодец.
— Я? — ее зрачки расширяются от похвалы, и она опускается еще на несколько сантиметров.