Я никогда не чувствовал себя комфортно, эксплуатируя ее психическое состояние таким образом, даже если это было сделано ради нее.
— Все. То, как ты заставил меня выйти за тебя замуж. Как я стояла у алтаря и думала сбежать, а ты напомнил мне, что убил человека из-за меня и сделаешь то же самое со мной, если я буду доставлять тебе какие-либо проблемы, — она шмыгает носом, и слеза скатывается по ее щеке. — Ты угрожал убить меня в день моей свадьбы! Как ты мог так поступить со мной?
— Потому что я не мог позволить тебе сбежать.
— Боялся, что люди начнут сплетничать, если я брошу тебя у алтаря?
— Боялся, что это был мой последний шанс заполучить тебя.
— Ты имеешь в виду обладать мной? Владеть мной?
Возможно, так все и началось, да, но с тех пор все изменилось, особенно после того, как она потеряла память. Ава стала неотъемлемой частью моей жизни, без которой я не могу прожить, и это делает ее слабостью, обузой, ниточкой, которую любой может использовать против меня.
Все это время я боролся с мыслью оборвать эту нить и избавиться от опасности, которую она представляет, но каждый раз я прихожу к выводу, что не могу представить свою жизнь без ее солнечного, розового существования.
Поэтому я удвоил свои усилия. Попытался стереть из памяти прошлое, ее болезнь и все, что могло ухудшить ее состояние.
— Я не вещь, с которой ты можешь поиграть, а потом выбросить, когда тебе надоест, — слезы текут по ее щекам, когда она постукивает себя по груди окровавленными пальцами. — У меня есть чувства.
— Это все, что ты запомнила? Требования и контроль твоего поведения?
— Я помню, как ты заставил меня подслушать разговор между моими родителями, когда они обсуждали мое ухудшающееся состояние. Мама хотела, чтобы меня положили в клинику, но папа не согласился и хотел сменить мне терапевта.