У меня была паранойя, что скоро он приведет домой любовницу и будет тыкать ею мне в лицо.
И хотя мне было страшно, я должна была уничтожить его, пока он не сделал то же самое со мной. А главное, мне надоело трястись перед ним. Как птица, запертая в клетке, я хотела разогнуть прутья и вылететь, даже если при этом мне сломают крылья и придется залить кровью весь пол.
Но я никогда не хотела ранить его ножом. Правда, не хотела. В тот же момент, как я это сделала, я выронила нож из рук и не могла перестать смотреть на кровь, хлынувшую из раны.
"Но тогда я поняла, что никогда по-настоящему не ненавидела его. Мысль о том, что он умрет из-за меня, ранила сильнее, чем все, что он когда-либо мне сделал.
Я не осознавала, что шагаю назад, пока он не выкрикнул мое имя и я не упала с лестницы.
Амнезия была одновременно и благословением, и проклятием.
Благословением, потому что я больше не боялась Илая и вернулась к своей прежней личности, а мои старые чувства к нему вновь вспыхнули. За те два года, что мы были женаты, я не осмеливалась признаться в этих чувствах, потому что страх случайно спровоцировать его и быть убитой был гораздо сильнее.
Проклятие, потому что теперь, когда я все вспомнила, боль удвоилась и даже утроилась, пока моя грудь не смогла больше выдерживать осколки разбитого сердца.
Да, я ушла от Илая, но мои чувства к нему не утихают, словно горькая известь, застрявшая в горле.
— Это из-за развода? — медленно спрашивает Сеси.
Она не видела, как я разрывалась от неконтролируемых рыданий перед тем, как подписать бумаги, но она слышала об этом от Ари.
Мама сказала, что мне стоит подождать, и даже папа, который умолял меня развестись с Илаем с тех пор, как я вышла за него замуж, сказал, что, возможно, мне стоит сделать это, когда я буду лучше себя чувствовать.
Но я подписала их. Даже если и испортила бумаги своими слезами.
— Теперь все кончено, — шепчу я.
— Ты хочешь, чтобы это было кончено?
— Это должно закончиться.
— Кто сказал? — моя подруга хватает меня за плечи и садится лицом ко мне.
— Я сама виновата. Я пригрозила ему самоубийством, если он меня не отпустит.
— О.
Я опускаю глаза. Сеси — единственный человек, которому я рассказала об этом, в основном потому, что не хотела волновать свою семью.
— О? Это все, что ты можешь сказать?
— Мне было интересно, почему такой человек, как Илай, так легко отдал документы о разводе, и теперь я понимаю.