По какой-то причине я чувствую, как невидимая нить тянет меня с неослабевающей яростью.
Возможно, мне следует увидеть Илая в последний раз, просто чтобы проклясть его и снять этот груз с моих плеч.
Знаете что?
Я бросаюсь к двери.
Как он посмел испортить мой День Рождения и мое новое начало?
Как он посмел быть таким внимательным, если собирается причинить мне боль…
Под моей кожей проносится разряд электричества, а сердце бьется так громко, что я удивляюсь, как оно не падает к моим ногам.
Илай стоит передо мной во всем своем высоком, устрашающем великолепии.
На нем черные брюки и белая футболка, которая уже не так обтягивает плечи, как раньше. Он похудел, но его лицо почему-то стало еще красивее.
А может, это просто потому, что я по нему скучала.
Я хочу поцеловать его.
Снова утонуть в глубине его серых глаз. Начать все заново.
Несмотря ни на что.
Но я заставляю себя не двигаться, потому что не настолько отчаянна.
Хотя нет, я в отчаянии. Даже от касания, от прикосновения его пальцев.
Я хочу его всем своим существом.
Я не могла уткнуться лицом в его шею и заснуть, вдыхая его запах.
Я не могла видеть его взгляд, когда он смотрел на меня.
Все это время я голодала, тосковала, была полностью потеряна, разбита сердцем и побеждена.
И все же именно мысль о нем заставляла меня усерднее работать над собой.
Я хотела стать лучше, чтобы все его жертвы ради меня не пропали даром, но я не могу признаться в этом вслух из страха выставить себя дурой.
Снова.
— Что ты здесь делаешь? — тихо спрашиваю я.
— Хендерсон сказал, что ты упала, но он явно солгал, — его глаза сужаются, когда он внимательно оглядывает меня с головы до пят. Момент заканчивается слишком быстро, когда он издает измученный вздох и отворачивается.
Мышцы его спины напрягаются под рубашкой, когда он твердыми шагами идет по мощеному тротуару.
Подожди.
Я делаю шаг вперед.
Подожди.
Я кричу в своей голове.
— Подожди, — шепчу я, но он не слышит меня и продолжает удаляться.
Вне досягаемости.
Прочь из моей жизни.
— Я хочу вернуть свои вещи! — я кричу во всю силу своих легких.
Он резко останавливается, но не оборачивается.