КИНГ ПОКИНУЛ ЧАТ.
Я пришел к мрачному выводу, что моя жена обладает разрушительной энергией мировой войны и эмоциональным IQ пластикового цветка.
И хотя я горжусь тем, что являюсь человеком, контролирующим все события в своей жизни — эмоции и планы на будущее в том числе, — я неизбежно натыкаюсь на препятствие в виде розовой шифоновой юбки и кремового топа.
— Что ты надела? — я скриплю зубами, проходя на кухню и разглядывая материал, обнимающий ее круглые соски и останавливающийся прямо над обнаженным пупком.
— Burberry, — Ава даже не поднимает головы, предпочитая делать вид, что увлечена вязанием крючком Сэм.
Моя бывшая няня собирает свою неузнаваемую работу и выходит из кухни, чтобы избежать наших обычных препирательств.
— Иди переоденься. Не будешь же ты разгуливать в такой одежде среди персонала.
— Хм. Дай-ка подумать, — она прикладывает палец с идеальным маникюром к губам. — Я согласна на «нет».
Я хватаюсь за край ее стула, чтобы не выбить из нее всю дурь. Моя рука сгибается, и я считаю до десяти.
Тактика, которая потерпела неудачу несколько дней назад, после того как она чуть не поцеловала того подражателя. Если бы она действительно приблизила свои губы к его губам, он был бы обезглавлен на месте в стиле Средневековья.
Хотя вопрос о его исчезновении — это вопрос «когда», а не «если». Я уже протянул свои теневые руки к корпорации его родителей и прикончу его, как только он рыпнется.
Ава смотрит на меня с медовой улыбкой, в которой больше фальши, чем в ее плохой актерской игре.
Они будут выглядеть божественно, захлебываясь моим членом.
Нет.
Больше никаких фантазий о губах и киске моей жены. Однако после того, как я попробовал ее на вкус, это оказалось непросто.
Единственное, о чем я думал с тех пор, так это о том, как прижать ее спиной к ближайшей поверхности и вновь приобщить ее тело к своему.
И как только эти проклятые образы сформировались в моей голове, очистить ее от них стало невозможно.
Несмотря на полное осознание того, что это может быть опасным спусковым крючком.
— Что я говорил о проявлении твоего бунтарства? — я говорю так спокойно, что даже сам начинаю верить, что меня совершенно не беспокоит этот хаотичный кусок человеческого существа.
— Как-нибудь подумаю об этом. Но не сегодня.