– Прощай, – ответил Олег отчаянно, – но… неужели погибнем? Сейчас всплывут упыри, будут есть нас живыми? Отъедать ноги, выгрызать у живых животы? Это с нами, не с кем-то другим?
Мрак оборвал вой, бросил грубо:
– Заживо? Ты их надуешь!.. Околеешь с перепугу. Или обгадишься со страха так, что даже упыри есть не станут. А вот нам с Таргитаем…
– Я тоже надеюсь помереть со страха, – проговорил Таргитай, он с трудом выталкивал слова через стиснутое ужасом горло. – По мне что-то мелкое ползет, и то я уже кончаюсь…
– Я останусь один?
– Мрак! – закричал Олег.
– Волхв, не перехитри самого себя. Упыри не знают родства. Они даже не звери!
Мрак откинул голову с такой силой, что из столба брызнула желтая вода. Туча уходила за виднокрай, небо засияло, из-за тучи брызнули солнечные лучи.
У столба, туго привязанный, люто рычал и дергался получеловек-полузверь. Он выл, хрипел, брызгал желтой слюной. Веревки врезались глубоко, оборотень задыхался, одна из петель давила горло.
Олег поспешно отвернул голову:
– Никогда не видел… Не знал, что так страшно!
На далеком помосте забегали дряговичи. По столбу поспешно соскользнул Чушак, за ним в Болото слезли с десяток мужиков. Им сверху побросали остроги, дубины.
Веревка лопнула с сухим звоном, как обрезанная тетива. Волк упал, разбрызгивая гнилую воду. Таргитай решил, что оборотень мертв, но волк тяжело поднялся, в упор посмотрел на Таргитая, перевел жуткий взгляд на Олега. Это был настоящий волк-оборотень – огромный, впятеро крупнее любого волка, лобастый, с торчащими клыками, похожими на ножи. Глаза горели красным огнем, как угли костра, с которых сдули пепел.