Дважды переступали через птичьи гнезда, в одном было пять яиц, в другом – три голых птенца. Завидев невров, птенцы неимоверно распахнули ярко-красные широкие рты, яростно запищали. Крохотные язычки дрожали, птенцы едва не вывалились из гнезда навстречу огромным неврам.
Мрак поспешно шагнул мимо, и писк обиженно умолк. На Таргитая и Олега птенцы, похоже, не обратили внимания.
Почти до вечера, злые и голодные, изгои выпугивали на Мрака дичь. Мрак вскидывал лук, мгновенно натягивал тетиву, но стрела оставалась на месте, а лопоухие зверьки в панике мчались куда глаза глядят.
Таргитай и Олег забросили птиц на плечи и, чувствуя приятную тяжесть, роняя голодные слюни, повернули к дому. Мрак шел следом, посмеивался. Уже на подходе к деревне, то бишь веси, в густых зарослях травы затрещало, мелькнул грязно-серый бок.
Мгновенно свистнула стрела, тут же тетива звякнула снова. Мрак довольно крякнул:
– Даже в этом пустом краю можно жить охотой!
– Что это было? – спросил Таргитай.
– Шагни вперед, узнаешь.
В зарослях хрипело и каталось, сухие стебли трещали под крупным телом. Таргитай и Олег с разбегу выбежали на вытолоченное место, замерли. Весь залитый кровью, среди травы катался, хрипя, крупный молодой кабан. Из боков торчало по обломку стрелы, кровь била тугими струйками.
– Одна в сердце, другая в печень, – сказал Олег пораженно. – Мрак, как ты быстро научился… с этим чужим луком!
– Захочешь жить, – ответил Мрак сумрачно, – летать научишься.
Он снова натянул тетиву. Третья стрела ударила кабану в левый глаз. Кабан подпрыгнул, упал, лапы дернулись и застыли.
– Как мы понесем? – спросил Таргитай озабоченно. – Такой огромный!
– Это вы понесете, – поправил Мрак насмешливо. – Если сделаете свою часть работы, как сделал я, то ужин будет… неплох. Поляне, надо признаться, поесть умеют. А с этими ихними штучками: солью, перцем, острыми травками – я сам готов съесть этого кабана с шерстью и копытами.
Изгои тащили кабана по очереди за задние ноги. Тащить неудобно, но шеста из травы не вырубишь – не родной Лес. Заморившись, Таргитай передавал кабана Олегу, а сам, взяв обеих дроф, еще долго с натугой разгибал спину – волочить приходилось в полусогнутом состоянии.
Мрак шагал следом, скалил зубы. Не потопаешь – не полопаешь. Волка и охотника ноги кормят. Пусть помучаются, в охоту поедят. За этот день оба потрудятся больше, чем за всю предыдущую жизнь в Лесу.